– Боже мой, боже мой, – пробормотала я и повернула в другую сторону, чтобы обогнуть школу.
Я оказалась на улице посреди магазинов и людской толчеи – кто-то просто нес пакеты с покупками, кто-то курил или ел роллы – капли плавленого сыра, как снежные хлопья, падали на лацканы, кто-то разговаривал по телефону или спокойно смотрел в пространство. Когда я оказалась среди такого множества людей, у меня возникло ощущение такое же странное, как час назад, когда я шла одна по проселочной дороге. Ощущение было таким сильным, что закружилась голова, и я подвинулась к тому краю тротуара, вдоль которого стоят дома, и шла, придерживаясь за стену руками, чтобы не упасть. Вскоре я догнала пожилого господина в твидовом пальто, который двигался со скоростью улитки точно таким же способом, и мы даже на минуту замешкались, чтобы поделить участок спасительной стены.
Я знала, что меня ждет впереди, и неуклонно приближалась к цели, и хотела скорее туда взглянуть, и запрещала себе это. Потому что я затеяла глупую игру – я загадала: если красные туфли на месте, это знак, что она жива. Хотя как они могут быть на месте, если прошло столько времени? Но я решила – если красные туфли стоят в витрине, я их куплю. Это будет мой талисман.
Конечно, я твердила себе, что невозможно жить, повсюду выискивая знаки свыше и предзнаменования, что если я не прекращу заниматься этим, то просто сойду с ума. Но все равно я должна увидеть эту витрину. Вот знакомый зеленый навес «Кларка» впереди, еще шаг, еще – я с трудом передвигала ноги, и вот передо мной витрина, и зеленая войлочная трава, и подставка, на которой так долго стояли красные туфли. Их не было, их место заняли коричневые, прошитые белым зигзагом, с пышными розами на носу. Одна туфля стояла чуть впереди другой, словно они были готовы по первому зову спрыгнуть с подставки и зашагать по улице. Я обшаривала взглядом витрину – синие, коричневые, розовые, черные… и ни одной пары красных туфель, ни одной. Я присела на подоконник, потому что испугалась, что упаду и разобью витрину.
– О… о…
Дышать было трудно. Я взялась за медную ручку и толкнула дверь, ввалившись в темноватую прохладу магазина. Тишина, разноцветные, как леденцы, туфельки расположились на белых жердочках. Яркие пластмассовые определители размера в форме ноги, пластмассовое приспособление в углу, с помощью которого мы как-то измеряли ногу Кармел, а она смеялась, потому что было щекотно.
Молодая женщина за прилавком внимательно изучала свои ногти.
– Я могу вам чем-нибудь помочь? – спросила она. – Или вы просто посмотреть?
– Просто посмотреть, – ответила я хриплым голосом.
Я бродила по магазину, иногда останавливалась, брала что-то в руки и притворялась, что рассматриваю – бог знает зачем. Я скользила взглядом по детской обуви: коричневые ботиночки с завязками, кожаные лаковые туфли с круглыми носами, балетки, усеянные вырезанными лаковыми цветочками, мягкие синие сандалии. Да, все эти дни я выискивала взглядом что-нибудь красное – красное пальто, красные туфли, – и перед глазами иногда мелькало что-то красное, как пятно крови. Но сейчас, в эту минуту, мне нужны были именно те самые туфли, никакие другие не годятся, и я бродила по магазину и высматривала их, прекрасно понимая, что мучаю себя напрасно, ведь прошло столько времени. Я брала в руки какую-нибудь пару, хотя она не имела ничего общего с теми туфлями, которые я и в темноте узнаю, с дырочкой-ромбом впереди и круглыми отверстиями по бокам, словно безусая мордочка какого-то зверька.
Обойдя весь магазин, я снова оказалась у прилавка с продавщицей. Ее глаза из-под век, покрытых серебристыми, словно иней, тенями, оценивающе взглянули на меня. К счастью, она меня не узнала.
Я прочистила горло и заговорила:
– У вас тут на витрине были туфли…
– Да, какие?
– Красные. – Наверное, я перешла на шепот, потому что она наклонилась ко мне через прилавок, чтобы лучше слышать. – Сто лет стояли на витрине.
– Для мальчика, для девочки?
– Для девочки. С ромбовидным вырезом на носке. На застежке. Сандалии.
– Сандалии? О нет. Сейчас уже пошел школьный ассортимент.
– Школьный?
– Да. Сандалии закончились. Была распродажа.
– А как вы думаете… как вы думаете, вдруг одна пара случайно завалялась?