Они обе склоняются ко мне:
– Скажи, ты ангел?
Дороти стоит за нами, она все слышала.
– Девочки, оставьте Кармел в покое. Ей нужно отдохнуть.
– Мам, ну, правда же она ангел? – Силвер хочет разобраться во что бы то ни стало. – Папа говорит, что да.
Дороти сверлит меня взглядом:
– Ну, скажи нам, кто ты? Мы ждем.
Я рассматриваю свои ладони. Они в зеленых разводах от травы.
– Я Кармел, – отвечаю я. – Кармел, и больше никто.
Мне ужасно хочется увидеть Нико еще раз, но его уже увели.
34
Когда старый год приблизился к новому, меня потянуло на море. Все утро я занималась тем, что… искала дочь, естественно. Чем же еще?
Я припарковалась у берега. Хоть родители и считали мои поиски бессмысленными, они все же купили мне машину, чтобы облегчить их. Учебники по биологии пылились под кроватью. В своих поисках я никогда не удалялась на большие расстояния, потому что не могла сопротивляться внутренней тяге – иди домой, возвращайся, вдруг она дома, ждет тебя. Но в округе, пожалуй, не осталось ни одной травинки, под которую я бы не заглянула. И даже в трех соседних округах. Но это не имеет значения. А вдруг я пропустила нужную травинку? Ту самую?
Побережье Кромера: плоское серое небо, нависшее над серым морем; я: жалкий розовый червяк, ползущий между ними. Составление карты и раздача листовок, поиск средств для публикации объявлений в газетах и высадка тюльпанов в ящике, бесконечные чашки чая и звонки по телефону – все, все превратилось в тот день в бесполезную суету, которая обречена и будет смыта всевластной волной обстоятельств. Канун Нового года вернул меня в прошлое – я почти ощущала резкий, приятно терпкий ветерок перемен, который подул в нашей жизни год назад. И тогда он действительно подул. Мысль о том, что Новый год опять разверзается впереди, была нестерпимой.
Я не собиралась совершать самоубийство, просто ничто не казалось таким заманчивым, как это серое море. Я сбрасывала с себя одежду на ходу, пока, оступаясь на гальке, бежала к нему. Прыжок в воду, погружение и – «ой, ой, ой» – холодная вода. Необыкновенное ощущение – эта боль, которая, казалось, была не только в моем теле, но и вокруг. Я плыла, все дальше и дальше от берега, за горизонт, волны разбивались о мое тело, я устала и ослабела. Одна мысль застряла у меня в голове: может, сдаться здесь, сейчас, в эту минуту? Мысль настойчиво тикала и не покидала меня. Она стремительно росла, как распускается цветок при ускоренной съемке, и вот уже заняла все пространство черепной коробки, вытеснила все остальное.
Может, если там, за ровным горизонтом, есть другая жизнь, то моя девочка ждет меня там, а не на крыльце нашего дома.
Я позволила себе погрузиться под воду, рот наполнился морской водой, соленая жидкость хлынула в носовые пазухи. Я пыталась, изо всех сил старалась опуститься на дно. Но каждый раз тело непроизвольным, судорожным усилием выскакивало на поверхность, и я, задыхаясь, отплевываясь, втягивала живительный воздух, которого не хотела. Это все равно что пытаться убить робота.
После того как море пресытилось этой игрой в мяч, которым была я, оно вынесло меня на берег, и вдалеке я увидела Пола, который вглядывался в горизонт. Заметив меня, он побежал. На нем было длинное черное пальто, которое развевалось на бегу. Когда он подбежал ближе, я услышала, что он бормочет: «Бет, господи. О боже, сделай так, чтобы она была жива». Подбежав еще ближе, он понял, что я дышу.
Он поднял меня на удивление легко и понес подальше от опасной воды. Трусики от купальника на мне остались, а лифчик проглотило море. Но не это меня тревожило. Он кричал, держа меня на руках, обращаясь не ко мне, а к миру в целом:
– Что теперь? Что еще, ради бога?
Он положил меня на гальку и закутал в свое пальто, а потом отправился искать мою разбросанную по берегу одежду. Я оцепенело смотрела, как он резкими, сердитыми движениями поднимает мои вещи и перекидывает через руку, как будто прибирает за нашкодившим ребенком.
Пол сложил стопку у моих ног, а сам сел рядом.
– Один ботинок не смог найти, – сказал он. Он посмотрел на меня с испугом: – Господи, Бет, у тебя губы совершенно синие!
Он сильнее закутал меня в пальто, растер мне щеки и ноги своими большими ладонями.
– Как ты разыскал меня? – Голос из живота проходил через стиснутые зубы и окоченевшие от холода губы, как будто я была чревовещательницей.
– Я заехал к тебе утром, навестить. – Он взял мою руку в свою ладонь, сверху накрыл другой, чтобы согреть. – Не застал и поехал искать. Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Новый год такое странное время. Кружил по окрестностям, а потом увидел твой автомобиль тут. – Он дернул головой, показывая в сторону. – Боже мой, Бет, ну как же так можно! Что ты творишь? Кому от этого будет лучше, скажи?