– Ой, он сейчас проломит крышу и свалится на нас, – говорит Силвер.
Но он не провалился, все починил, и дождь перестал капать внутрь.
Мы с двойняшками дрожим в платьях и в дождевиках. На мне старая синяя ветровка на молнии, которая принадлежала Силвер.
– Ты должна купить им новые пальто, – говорит дедушка.
– Пальто? На какие шиши? – поднимает крик Дороти. – Пальто на грядках не растут!
Дедушка снимает с полки Библию, и мне сперва кажется, что он хочет ее читать – какой-нибудь отрывок о том, что пальто и взаправду вырастут на грядках, коли положиться на Господа и довериться ему. Если он сделает это, думаю я, то Дороти точно огреет его по голове какой-нибудь своей ржавой сковородкой. Но когда он открывает Библию, она оказывается внутри пустой, как дыня, а в углублении ее лежат бумажные доллары. Теперь я понимаю, что Дороти имеет в виду, когда говорит «поживиться за счет Библии».
– Вот, возьми. Купи им все, что нужно. Я не выношу, когда люди думают, что я не могу о них позаботиться.
Городок, в который мы пришли, очень маленький, в нем всего одна улица. Но мне он нравится. Люди ходят с магазинными пакетами, улыбаются. А Дороти здесь не нравится. Хозяин бакалейного магазина смотрит на нас из окна, когда мы проходим мимо.
– Думает, поди, что мы бродяги, шаромыжники, – ворчит Дороти.
Мы с девочками не понимаем, что это значит, но по ее тону можно догадаться, что это плохо.
В магазине с одеждой я с порога замечаю то самое пальто, которое мне и нужно. Оно красное, красное, красное! Даже без примерки, просто, видя его на вешалке, я понимаю, какое оно мягкое и теплое. Я подхожу к нему, пока Дороти с двойняшками выбирают что-то в другом конце магазина. Оно не совсем такое, как мое прежнее пальто, которое выбросили. Оно даже лучше, у него есть мягкая, как подушка, желтая подкладка.
Оно мне так нравится, что я надеваю его, быстро застегиваю продолговатые деревянные пуговицы и говорю:
– Мне вот это.
Дороти натягивает на Силвер бордовый пуховик. Она мгновенно оглядывается, услышав мои слова. Когда она видит меня, ее глаза становятся черными и блестящими, как чернила, и я боюсь, что они начнут стекать каплями по ее щекам.
– Нет, только не это.
– Почему не это?
Мне так хочется это пальто, что я возражаю, хотя знаю, как Дороти этого не любит. Но я помню, что теперь она мой враг, поэтому какое мне дело, чего она любит или не любит. Я скрещиваю руки на груди и прижимаю пальто к себе.
– Нет и нет. Потому что нет. Это вообще не то, что нужно. – Дороти подходит ко мне и вытягивает из-за шиворота ярлык с ценой. – К тому же очень дорого.
Дама за прилавком прислушивается к нашему разговору. Она надевает очки, которые висят у нее на золотой цепочке, подходит к нам и тоже смотрит на ярлык.
– Давайте подумаем. Эта модель висит уже довольно долго. Не понимаю почему. Пальто действительно прекрасное. Наверное, дело вкуса. Я готова сделать хорошую скидку. И этим двум девочкам я тоже продам со скидкой, – она указывает на двойняшек, которые стоят в своих пуховиках.
Я улыбаюсь даме, она улыбается мне в ответ. Она немолодая, у нее яркая розовая помада и кожа вся в веснушках. Волосы выкрашены в чудесный золотистый цвет и поблескивают на солнце, которое падает в окно.
– Спасибо вам, – говорю я. Мы нравимся друг другу, в этом нет сомнений.
Но Дороти недовольна тем, что я поблагодарила ее, как будто вопрос уже решен.
– Ну, я не знаю, не знаю… – бормочет она. Даже краснота проступила на ее смуглом лице, такое я впервые вижу.
– В чем дело? Я не хочу быть навязчивой, но не могли бы вы объяснить, что вас останавливает? Это прекрасная покупка, – говорит дама. – И прослужит это пальто гораздо дольше, чем те, – она показывает на пуховики и оборачивается ко мне: – У тебя такой чудесный выговор, детка. Откуда ты приехала?
– Хорошо, мы берем, – внезапно говорит Дороти, и я удивляюсь.
Она вдруг начинает дико спешить, считать деньги еще до того, как дама подходит к прилавку. Она делает это торопливо, совсем не так, как обычно обращается с деньгами – бережно, уважительно. Мне не хочется уходить из этого магазина вообще. Остаться бы здесь навсегда, помогать пожилой даме раскладывать трусики под стеклом на прилавке. Или наряжать вместе с ней мальчиков и девочек с яркими нарисованными лицами, которые стоят в витрине, поправлять им руки-ноги.
Дама-продавщица провожает нас до дверей. Мы выходим на улицу, она стоит на пороге, смотрит на меня и спрашивает:
– У тебя все в порядке, детка?
Дороти хватает меня:
– Все у нее в порядке. Она наша приемная дочь. Мы ее взяли из… Спасибо вам за пальто. Теперь девочкам будет тепло и уютно.