Мёрси на этой фотографии вышла размыто, бледно. Дедушка, напротив, получился ярко, отчетливо. Вот что я читаю:
«Воистину благословенны! Собственное чадо нашей Церкви истины вскоре покинет нас, отправившись к чужеземным берегам. Пастор Деннис, который проповедовал в нашей маленькой общине последние три месяца, угадал в Мёрси Робертс сверхъестественный дар целительства. Он дал согласие развить этот Богом данный ей дар. Он возьмет ее с собой, обучит всему, что знает сам о силе духа в целительстве, и приобщит ее к опыту церквей всего мира. Наша община собрала тысячу семьсот долларов для этого путешествия. Мы провожаем их обоих в путь, посылая им вослед наше благословение и надежду на будущую встречу с Мёрси, когда она вернется к нам оперившимся целителем, вернется, чтобы оказывать помощь ближним и спасать несчастных членов нашего братства. Хвала Господу!»
Всю ночь я лежу без сна, прижимаю к груди маленькую книжку, и мое сердце колотится от страха – вдруг они заметят пропажу, прежде чем мне удастся вернуть ее на место.
36
То, что я считала абсолютно невозможным, произошло. Мы стали друзьями – я, Люси и Пол. Более того, мы стали большими друзьями. Пол как сексуальный объект полностью исчез для меня, это место оставалось незаполненным, как та зияющая пустота, что образовалась после исчезновения Кармел.
– Ты совсем исхудала, – сказала Люси, когда мы собрались вечером за столом – еженедельные трапезы стали нашей традицией. Розовый лепесток ее личика брезжил среди паров, которые поднимались от блюда с ризотто.
– Все в порядке.
Она встала, обошла вокруг стола, вставила ложку мне в кулак и погладила меня по плечу.
– Ешь, – произнесла она.
Я стала есть – ради нее. Каждую неделю происходило это благословенное приобщение к цивилизации. Люси делала все, как положено: вкусная домашняя еда, серебряные приборы, хрустящие салфетки.
– Очень вкусно. – Пол улыбнулся ей через стол.
Она стала нам с Полом вместо матери. Иногда я просто не понимаю, как она это выдерживает и надолго ли ее хватит. Мне невыносимо вспоминать те вечера, когда я занималась тем, что перемывала ей кости за кухонным столом в кругу своих подружек. Горькая усмешка кривила мой рот, когда я говорила: «Вы только представьте – кремовые ковры от стены до стены, спортивный автомобильчик – малютка. Каждое утро выпрямлять волосы утюжком. Какая посредственность!» Я раскалывала Люси, размазывала по столу и запускала пальцы в это месиво. Бьюсь об заклад, что она обратится к пластическому хирургу. Бьюсь об заклад, что между месячными она носит эти прокладки, которые защищают тебя от собственного белья. Бьюсь об заклад, что она черпает идеи для своего дома из глянцевых журналов. Как мой Пол может терпеть ее – мой безбашенный, романтичный, свободолюбивый Пол, который презирает мещанский уют! Нет, это долго не продлится.
Теперь я хотела, чтобы это длилось без конца. Люси спасала меня, помогала мне выжить, и ее великодушие каждую неделю заново покоряло меня.
При всем при том мой аппетит по-прежнему не хотел просыпаться. В тот вечер Пол задерживался, и я надеялась, что он не притащит с собой никого, как делал это уже не раз. Я хотела, чтобы Люси и Пол принадлежали только мне, моя мамочка и мой братик-медвежонок.
– Где это Пол? – проворчала я, нарезая спаржу малюсенькими кусочками в надежде, что так она легче проскочит в желудок.
– Он уже довольно давно ходит в каякинг-клуб. Наверное, остался там пропустить стаканчик с приятелями. Скоро придет. Мы оставим ему ужин.
– Каякинг-клуб? О нет, только не это! Это значит, он опять приведет кого-нибудь. Терпеть не могу, когда он так делает.
Стук ее ложки, брошенной на тарелку, напугал меня, и я даже вздрогнула.
– Ради бога, Бет. Такое впечатление, будто вы с Полом по-прежнему женаты, честное слово!
Глаза у нее ярко заблестели. В ней чувствовались отвага и решимость, которых я раньше не замечала, и я поняла, что могло привлечь Пола. Я опустила голову.