42
У моих новых книг по анатомии были блестящие, яркие обложки. Я сидела вместе с Люси на диване и искала в них сведения о ребенке, который рос у нее в животе.
– Смотри, смотри, – говорила я. – Вот пуповина. Видишь, как она прикрепляется.
Она удивленно водила пальцем по рисунку.
Перед УЗИ она призналась:
– Я не хочу знать, мальчик это или девочка.
Я не стала расспрашивать почему. Если честно, я вздохнула с облегчением, когда у них родился мальчик, Джек: упакованный в конверт шумный сгусток здоровья, сильных конечностей и рано прорезавшихся зубов. Я рассматривала крошечное личико в поисках каких-то знаков, словно он мог принести послание из того первичного бульона, из которого возник, из той невидимой страны, в которой зарождаются младенцы и исчезают маленькие девочки. Но я видела только еще большую тайну.
– У Люси нет близких родственников, – сказал Пол. – Так что, если ты будешь рядом, ей будет легче.
Теперь они включали меня в свою жизнь уже не по доброте, а по необходимости. В тот день я подрулила на своей потрепанной машинке, с баночкой крема календулы в ящике для перчаток. Голос Люси по телефону был полон отчаяния и паники.
– Слава богу, – встретила она меня. – Он плачет не переставая.
Джек лежал на полу на пеленальном матрасике, в комнате пахло болезнью.
– Сними с него подгузник и помажь кремом, – сказала я. – И оставь полежать голеньким, пусть кожа проветрится. От этого раздражение пройдет.
Она склонилась над ним, сняла ползунки и расстегнула подгузник, нанесла крем на покрасневшую кожу.
– Какой ужас, правда?
– Немного свежего воздуха, и все пройдет.
В комнате был жуткий беспорядок, повсюду валялись зубные кольца, погремушки, груды неразобранной детской одежды, стояла ванночка с остывшей водой, хлопьями пены и пятнами талька на поверхности. У Люси волосы посеклись на концах – теперь не было времени раз в две недели посещать парикмахера, она до сих пор не сняла халат. Пола эти изменения в Люси ничуть не огорчали, но я понимала, что они огорчают саму Люси, всегда такую ухоженную и аккуратную.
– Спасибо, что пришла, – произнесла она. – Я совсем замоталась, и потом, у него так тяжело режутся зубки.
– Всегда готова помочь. Ты же знаешь.
Она рухнула на диван, так и не сняв полотенце с плеч.
– На прошлой неделе заходила Лорна. Мы с ней были такие закадычные подруги, а теперь не знаем, о чем поговорить. Джек все время срыгивал, и она не могла дождаться момента, чтобы уйти. С тобой я себя чувствую гораздо лучше. Странно, правда? – Она рассмеялась.
– Детские болячки такая ерунда по сравнению с тем, что я вижу на работе.
Джек успокоился, больше не плакал, дрыгал ножками, а красная кожа побледнела до розовой.
– Я представляю. – Она помолчала. – Грэм опять спрашивал о тебе.
– Вот как?
Я перевела взгляд на окно. Я ничего не говорила им о той ночи, которую мы провели вместе, и уверена, что он тоже. Мне было неловко, я не хотела, чтобы они подумали, будто я плохо отношусь к их другу.
Джек снова заплакал.
– С ним нужно пойти погулять. На свежем воздухе он успокоится, – сказала я.
– А не могла бы… – Она помолчала, потом продолжила: – Не могла бы ты с ним выйти? Я бы полчасика побыла одна, дух перевела.
Я вскочила, комната начала опрокидываться, угрожая сбросить Джека с его матрасика.
– Нет, не думаю, Люси.
– Хорошо. Не переживай. Я же так просто, пришло в голову. Я понимаю, у тебя дела.
– Нет, что ты. Не в этом дело…
Я не могла подобрать слова, руки бессильно повисли вдоль тела. Мне хотелось крикнуть: «Я же теряю детей, ты разве не знаешь?» Вместо этого я стояла, сжав губы, и молчала.
– Бет, спасибо тебе в любом случае. – Она вдруг догадалась: – Если хочешь, давай погуляем с ним вместе.
– Ты действительно доверяешь мне его? Ты готова? – выдохнула я.
– Ну конечно. О чем речь?
Она показала жестом – это же не твоя вина, Бет, и мне захотелось оправдать ее доверие.
Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и сказала:
– Я пойду.
Люси надела на него стеганую курточку, шапочку, усадила в дорогущую коляску в форме корзины и пристегнула ремнями.
– Ну как, ты в порядке? – спросила она.
– Да, да. Можешь спокойно переводить дух. Видишь, – я взялась за ручку коляски, – мы в полном порядке. Правда, Джек?
Мы оказались на улице, дверь за нами закрылась. Мы с Джеком смотрели друг на друга в свете холодного серого дня. Накрапывал дождь, дорожка намокла.
На улице Джек, как я и предполагала, перестал плакать. Очутившись на свежем воздухе, он и думать забыл про свои пустяковые болячки и предался созерцанию мира, который проплывал мимо коляски, пока ее колеса оставляли две параллельные линии на дорожке. Я мысленно успокаивала себя, а вслух подбадривала разными словами: «Вот так мы гуляем, запросто и в свое удовольствие. Мы просто вышли прогуляться, чтобы мамочка могла отдохнуть. Она устала». Я пыталась заглушить другой, мерзкий голос, который твердил: «Потеряла одного ребенка, можешь потерять и другого. Моргнешь, на секунду отвернешься – и он исчезнет в эту секунду».