4.
Солнце взошло для Вали по-новому, все, что было ненавистно вчера, сегодня обличалось надеждой. Счастливый человек видит мир в красках. Взъерошенная балерина вместо ласкового пения птиц слышала грандиозный оркестр в свою честь, а бесцветные стеклянные куклы переливались радугой. Влюбленная в мир, Валя с визгом от переполняющих чувств крепко обняла бабушку, выбежала во двор и распахнула калитку. Маргариты Федоровны не было. Валя вскрикнула от восторга и помчалась к ребятам на речку. На крутом берегу плескались мальчишки, а девочки вблизи собирали ромашки. Валя серьезно намеревалась искоренить отвращение и вычеркнуть засевший за ней образ прокаженного козла отпущения. Ребята удивлялись невинной улыбке, словно подменной, Валя смело смотрела в глаза, мило хихикала и целый день молча крутилась рядом, будто сама по себе. В толпе переглядывались и хохотали, но не говорили новой Вале ни слова. Когда опустился вечерний полумрак, все разошлись и к Вале робко подошла Муся.
— А… А где сегодня Маргоша, — застенчиво спросила Муся тоненьким голосом.
Валя сердито нахмурилась.
— Знать не хочу! Спит где-нибудь, а может и отжила уже свое…
Муся виновато опустила глаза и ушла без слов.
Непривычное чувство вдохновляло и будоражило, она умчалась домой, чтобы поскорее заснуть и встретить новый счастливый день.
Валя проснулась от запаха блинов, улыбнулась и вскочила в предвкушении. От жары открыла окно и ее овеяло прохладным утренним ветерком, она готова была взлететь. На груше у окна сидела птичка, Валя умилилась и протянула к ней руку, но птичка улетела. С улицы послышался ропот, девочка села на подоконник и увидела толпу соседей, они встали в круг, шептались и охали. Как соседский Беляк на цепи, так и другие собаки будто обезумели и рвались перепрыгнуть забор, чтобы тоже взглянуть. У Вали вмиг навернулись слезы, она побежала на улицу и рисовала самые страшные картины в голове. Девочка протиснулась через толпу почти в истерике, но в кругу виляла хвостом окровавленная Маргарита Федоровна. Половина уха висела на волоске, а вся шерсть пропиталась кровью, на голове и лапах насели толпами клещи. На измазанной черной морде сияла радость, вываленный язык был в грязи, а за кожаным ошейником тянулась рыжая цепь. Валя подняла голову и увидела огорченное лицо бабушки. Девочка разозлилась, рявкнула и удрала прочь. Скоро она дошла до речки и села на горячий песок. Валя обняла колени, положила на них щеку и смотрела на горбатую голубую речку.
— Еще и хвостом виляет, скотина. Ведь опять все ей, а будь наоборот, никто бы и не заметил... — думала Валя, водя пальцем по желтому песку.
До вечера Валю никто не тревожил, небо тускнело на глазах, поднимался прохладный ветерок и расчесывал речонку. После полудня Валя услышала, как большая толпа шла к речке, неразборчивые разговоры прекратились, когда они увидели девочку со знакомой копной на голове. Хором они посмеялись и громко крикнули: "Берег засорился! Пошли на другой!" Валя не обернулась.
— Ведь все так было хорошо... все только начиналось... — в тот миг вид на оранжевую речку и красные облака размылся наплывшими слезами.
Когда стемнело, Валя вернулась домой. На скрип двери спустилась бабушка.
— Бог ты мой, ты где была, Валенька? – бабушка схватилась за щеки и оглядела внучку, — я всех твоих друзей спрашивала, и они тебя не видели.
Валя холодно подняла взгляд.
— Друзей?
— В обед я встретила Петю с Савой, они не видели, вечером Муся с подружками пробегала, они тоже тебя не видели. Ты даже не поела! – трепетно дрожал голос старушки.
Валя вздохнула.
— Никто меня не видел, бабуль…
Старушка покачала головой и продолжила: «Ох! А Маргарита Федоровна-а!» Валя не слушала и поднялась в комнату. «Бе-едная Маргарита Фе-едроовна… Мгм…» — провыла девочка и укрылась с головой.
Проснулась Валя вечером, глаза опухли и болели, и вставать совсем не хотелось. Так бы она и спала, если бы от голода не кололо в животе. После ужина она снова заснула. Прошло два дня, пока одним ярким утром больше не спалось. В обед кто-то явно окликнул Валю, и как пламя в ней вспыхнула надежда, которая тут же утонула в мутной воде злобы и обиды. Ощущая себя оторванной, изувеченной, примятой ногами всех людей на всех людей на земле, Валя с хрипом поднялась и подошла к окну. На дороге встревоженно оглядывалась Муся, она пискляво крикнула, когда открылось окно.