— Р-рр, — Маргарита Федоровна подпрыгнула, оскалилась и растопырила лапы.
Дыхание мгновенно сперло. Не помня себя, Валя подсунула ладони под тельце почти безжизненного зверька и бесшумно прошмыгнула за соседнее дерево. Тут же храбрый рык старушки затих, и она прошуршала к ногам хозяйки с поджатыми хвостом и ушами. Сердце Вали запрыгало, она крепко обняла малютку и поджала губы от слез. Тяжелые шаги и свирепый хрип казались медвежьими. Нет, они принадлежали оборотню, хозяину лесного мрака; под когтистыми лапами трещали ветки и из зубастой пасти валил пар. Валя задрожала и медленно подняла с хвои сгнившую толстую корягу. Лес вокруг потемнел и расплылся, а рык за спиной одичал. Казалось, это грудь чудовища дико колотиться изнутри, и удары его кровожадного сердца проносятся по округе, и именно их слышит Валя.
Седовласая собачонка закряхтела, но теперь яростнее льва.
— Замолчи, дура, — в слезах шептала Валя, — Маргарита обнажила клыки, — все… Сожрут, — тотчас Маргарита Федоровна выдавила боевой хрип и сорвалась на чудовище, а Валя зажмурилась, отчаянно заныла. Но бой окончился в тот же миг. Дворнягу сшибло тяжелой лапой, и она с визгом ударилась о землю под ногами хозяйки. В глазах обледенелой от страха девочки все мгновенно замерло, и дикий, немыслимый ужас переполнил бездыханное горло. Валя хотела крикнуть, но грудь будто сдавил огромный валун. Внезапно острый визг под ухом развеял черную пелену в глазах Вали: от нещадной хватки запищал крольчонок. Тут же она почувствовал воздушную шерстку в ладони, тревожные, громкие звуки леса возвратились к ней, и рядом Валя увидела безжизненные очертания Маргариты Федоровны. Она подергивалась и не могла подняться. При виде полуживой бедняги Валя вспыхнула, и страх, и слезы по щелчку обратились в гнев.
— Хватит, брысь отсюда! – звонко завопила Валя, опрометью выскочив из-за дерева. На полотне слепой темноты зияло черное пятно с двумя огоньками, Валя размахнулась гнилую дубинку и с воплем разбила ее в щепки о морду зверя. Рык безликого чудовища обернулся истошным визгом, и лицо девочки овеяло взмахом хвоста, который мигом скользнул в кусты. Валя не шевелилась, пока не поняла, что ударила волка. В страшной дрожи она схватила под мышку обессиленную Маргариту и вслепую кинулась вверх по мокрому склону. На холме угасающие блики луны осветили путь, и в тот миг по лесу пронесся спокойный, и тем безумный волчий рокот. Вдали темнились дома и белела опушка, ноги вязли в мягком перегное и непослушно содрогались. От усталости мерещилось, что деревня только отдаляется. Луна падала за горизонт.
Живот изнутри сжимался и горло стягивал страх, что обесчещенный зверь вот-вот вонзиться в спину.
— Волки! – заверещала Валя не своим голосом.
— Спасите! Вол… Горим! Горим, мы горим!
От криков очнулась Маргарита Федоровна и завторила Вале охрипшим лаем. Во дворах наперебой загалдели остервенелые собаки. Хлипкие заборы загремели, натянулись цепи у будок, и ошейники прижали горло псам, вставшим на две лапы. Уже светало. За лужайкой на каменистой дороге исцарапанные травой ноги сдались, девочка упала на спину и протащилась по острым камням, прижав Маргариту и крольчонка к груди. Валя открыла глаза: из занавеса лесной тени рысью вынырнул бурый волк.
— Убивают! Волки! – сиплым голосом закричала она.
Валя рьяно вскочила и понеслась без оглядки, а Маргарита Федоровна вновь разъярилась звонким лаем. Девочка запетляла переулками, а молчаливый хищник из поворота в поворот неторопливо подбирался ближе.
Узкая улочка вывела Валю на широкую дорогу, где неподалеку в желто-зеленых грушевых ветвях за забором на будке рвался Беляк, готовый прогрызть надоедливую цепь. Валя тащилась из последних сил, не чувствуя ног, а позади семенил гордый охотник. Он терпеливо изнемождал добычу.
Внезапно волк ускорился, и после пары слабых прыжков во всю прыть бросился галопом. Валя истошно заревела. Тут же железные оковы Беляка вырвались из-под земли, и полуслепой сторож перепрыгнул ограду. Вместе со старичком на волю выскочили мелкие собачки и орава кучерявых неповоротливых псов. Животной стеной они как в последний раз помчались навстречу Вале и ветром пронеслись мимо, словно насквозь. В шаге за спиной собаки набросились на чужака, расцарапывали и раздирали на клочки бурую шерсть, прижимали к земле, резали когтями и грызли задние лапы. Их окутал пыльный туман.
Валя с криками забежала в дом и затормошила спящую старушку: «Бабуля помоги! Заяц умирает! Заяц!» Бабушка подскочила и заохала, растопырив глаза; напуганная внучка сунула ей в руки еле живого детеныша и со всхлипами вытолкала на улицу. "Матвеич!" — крикнула хромая бабуля и поволоклась к соседу.