На крыше он был девятым.
Одна из фотокамер тут же защелкала.
Восемь бравых ребят, подцепив лопатами выброшенные из реактора обломки графита, потащили их к обрыву.
Неподалеку Игорь заметил дозиметриста. Его он тоже сфотографировал.
Прозвучала оглушающая сирена.
– Благодарим вас за помощь родине!
Солдатам вручили благодарность и денежную премию.
– Завтра же поедете домой. Вы уже достаточно накопили свои дозы. А вас, товарищ репортер, я попрошу остаться.
Игорь с недоумением обернулся.
– Командование попросило вас сделать панорамную съемку. Так они быстрее запомнят, где какой обломок лежит. И запомните: нужно заснять все обломки, даже самые мелкие. Вы меня поняли?
В двадцать ноль-ноль на столе у командования уже лежала панорама кровли третьего блока.
“Победа?
Нет, поражение.
Какую глупость я допустил, не засняв человека у развала реактора – доказательство того, что все под контролем”
Глава XX
И так Сергей ездил до конца маршрута, желая, изнемогая и не смея.
И – терзаясь!
“Что, муки неразделенной любви? По сравнению с этим муки неразделенной любви утонченное наслаждение жизнью!..”
Его кидало из жара в холод, из стороны в сторону на ухабах и кочках, из холода в жар, покрываясь испариной от невероятных усилий.
Сергей трясся внутри бронированной машины всю дорогу.
Когда тяжелый военный броник ехал уже вдоль трассы мимо АЭС и на Чернобыль, он лихорадочно прикидывал, глядя на обочину – то на левую, то на правую:
“Здесь? А какой там уровень? А вон там?.. Уже проехали… А тут – голяк, ни кусточка! Ладно… Там? Людей много… Машин по трассе до черта!”
Лейтенант что было сил сцепил зубы, иногда, если позволяли силы, проглатывал слюну, ибо в животе яростно бурлило и давило ниже спины.
И его раздражало невероятное спокойствие спутницы.
– Ну ты же женщина! Войди в мое положение!
Марина усмехнулась:
– Я тоже обязана обсираться?
– Ну хоть капельку любви… сочувствия…
– Терпи, казак, атаманом будешь.
Сергей едва не расплакался.
К его небольшой компании, состоявшей из него самого и золотоволосой молодой девчонки, примкнул еще и дозиметрист, один из “крышных котов”.
– Я кое-как добился, чтобы мою службу продлили! – он приземлился рядом с Мариной у костра – лейтенанта мучило несварение желудка, и он бегал через каждые пятнадцать минут в сортир и обратно. – Я Андрей. Я работаю здесь дозиметристом. Сначала погнали на крышу третьего блока, сейчас несу службу на земле.
– Тебе что, жить надоело? – простонал Сергей.
– Меня просто дома никто не ждет.
И каждое утро все начиналось по-новой.
Кто-то из советских фигуристов жаловался (даже не жаловался, а скорее обращал внимание): когда штангист толкает штангу, ему позволительна любая гримаса, рык и прочее. А фигурист, толкая вверх свою партнершу – тоже, отнюдь, не невесомую – и которую, в отличие от штанги, уронить нельзя, – должен наигранно улыбаться, светясь от счастья.
Вот так и лейтенант, тратя сто пять процентов имеющихся сил, чтобы мышцами живота брюшины давить, ежемгновенно держать эту клятущую периодически взрывающуюся гранату в животе – давя, мня, жмя внутри этот взрыв, – одновременно ходил, залезал в машину, спрыгивал с нее, получал приказания, отдавал приказания, улыбался где надо, чувствуя себя как фигурист, завидующий штангисту.
И желание, одно-единственное – спустить штаны и сидеть в любом скрытом от людского взора месте, пусть даже в самом загаженном сортире…
И млеть от счастья…
Где тут поблизости?!!!
И спутница как назло куда-то подевалась.
Марина ускользнула под шумок, скрывшись за густыми, покрытыми яркой салатовой зеленью, ветвями. Она раздвигала листву руками и шла вперед. Бронированная машина стояла в паре шагов от деревни, где они с Сергеем и его командой остановились, чтобы измерить уровень радиации.
Марина услышала тихий, на самой грани восприятия, жалобный писк.
“Если там какая-то скотинка, как я ее тут брошу? Роте все объясню. Они хорошие, все поймут”
Девушка сбросила с плеча хвост кое-как собранных в спешке волос и, надвинув респиратор на лицо, медленно продвигалась вглубь лесной чащи, прищурившись, словно хищница, высматривая дичь средь плотной зеленой занавесы. Она вздрогнула и резко обернулась, услышав подозрительные шорохи за своей спиной.