– Пожар! Пожар!
Девочка усмехнулась, удовлетворенная удачной проказой, но усмешка быстро сменилась тревогой: то неприятное ощущение, похожее на постепенно нарастающий ной, как в коленях в плохую погоду, вернулось с трехкратной силой, призывая следовать за собой. Она раньше никогда подобное не чувствовала, хотя, напрягая память, девочка вспомнила, как дважды пребывала на грани, вкусив сладковатый запах смерти, преследующий ее с самого рождения.
Что ж. Если смерть хочет забрать невинную детскую душу, так тому и быть.
Вдохнув в легкие воздуха, девочка застыла перед дверью, прикрыв веки, и прошла через деревянную поверхность, обернувшись вспышкой молнии.
– Я перепробовал все, но это чертово масло продолжает гореть!.. – прокричал в телефонную трубку Валерий, сидя на своем любимом стуле и кусая от волнения колпачок шариковой ручки. – В тот же день, по прибытию, мы испробовали добрую половину материалов, но в итоге это ничего не дало, кроме высокого парообразования и распространения воды по транспортным коридорам в соседние блоки. Так что теперь у нас появилась новая головная боль, откачать воду. Ладно, я буду держать тебя в курсе, всего хорошего.
– Что, твой Александров ничего не смог предложить? – в комнату вошел Борис с заложенными за спину руками, когда телефонная трубка, сообщая о своем возвращении на прежнее место, громко звякнула. – И как теперь мы будем решать проблему с реактором? Восславим Господа Бога, чтобы он нам помог?
– Господу Богу плевать на нас, так что оставьте свои неуместные шуточки при себе, Борис Евдокимович, – язвительно отреагировал Валерий на его ехидное замечание. – У меня выстроилась определенная логика решения этой задачи, – он преподнес зажженную спичку к сигарете и, затянувшись, выпустил табачный дым, – на станции есть запасы боросодержащих компонентов. Они менее загрязнены, так что, подойдут для тушения горящего масла. Эти компоненты обеспечивали бы нахождение в кратере реактора эффективных поглотителей нейтронов. Например, при внезапном передвижении топливной массы, или, упаси бог, на новую аварию. Я уже дал команду вертолетчикам, выдал им разрешение на пользование складскими карбидами бора, и завтра утром пилоты сбросят все сорок тонн, что у нас имеются, в реактор.
Если вы, Борис Евдокимович, думаете, что это все, вы сильно заблуждаетесь, это только первая наша задача. Впереди предстоит еще много работы.
После сбрасывания карбида бора, нужно каким-то способом стабилизировать температуру, тем самым перенаправить энергию, выделяющуюся при распаде мощной топливной массы, на затрачивание фазовых переходов. Я подумываю побросать в реактор железной дроби, ее обычно добавляют в строительный бетон, чтобы он стал тяжелым, поэтому на складе ее предостаточно. Будем надеяться, что радиоактивного излучения там намного меньше, чем за пределами станции.
Уже поздно вечером следующего дня, попытавшись выполнить вышеперечисленное, Валерий вернулся в штаб в расстроенных чувствах. Настроение человека напоминает меняющиеся морские приливы: спустя несколько дней пребывания в Чернобыле во взгляде ученого поблескивала чудовищная усталость. Бледное лицо украсили темные круги под глазами. Задорная улыбка с небольшими морщинками вокруг губ сменилась гримасой полного отчаяния.
Ученый громко закашлялся, прикуривая и в очередной раз заполняя легкие полным ядовитых веществ табачным дымом. Частые глотки кислорода практически не помогали бороться с последствиями зависимости.
Отодвинув запыленную штору, прикрывающую небольшое окно в штабе, Валерий посмотрел на опустевшие городские улицы через мутное стекло. Темнота медленно окутывала Чернобыль своим плотным одеялом, закрывая мягкой периной яркие звезды. Тучи продолжали свое медленное движение, грозя обернуться проливным дождем. Свет уличных фонарей на короткое время погас, а затем вновь осветил асфальтовые дороги – по приказу ученого станцию отключили из-за пожара в реакторе, а электричество начали подавать через специальные генераторы для дальнейших работ по борьбе за счастливое будущее.
На хрупкие плечи вновь навалилась тяжелая усталость, поедающая остатки здоровья и жизни. Ученый, бросив взгляд на затемненную от пятен поверхность, хмыкнул, увидев в отражении силуэт маленькой девочки в школьной форме. В ушах прозвучал пронзительный детский смех, а затем все прекратилось, обернувшись гробовой тишиной.