Раиса всю ночь просидела у кровати мирно спящего мужа. Когда подруга ушла, она на прощание погладила его по руке, слегка касаясь пальцами покрытой язвами коже, и вышла, тихонько прикрыв дверь.
Татьяна плакала навзрыд, пока правительственные машины вместе с катафалком направлялись на Митинское кладбище через всю столицу. Утром, когда медики заворачивали тело ее мужа в полиэтиленовый пакет и укладывали в цинковый гроб, умерли еще трое человек.
– Я просила Горбачева, умоляла: отдайте его нам, мы сами его похороним! – воскликнула Таня отчаянно. – Отказали! Сказали, что похоронят его здесь, в Москве, со всеми почестями! Он герой, он спаситель всего мира!.. О боже… Витя… Как я дочери объясню, что папы у нее больше нет!..
Рая молча выслушивала причитания подруги и, опустив взгляд на цинковую крышку гроба, погрузилась в мрачные размышления. Пересадка костного мозга не помогла ни этому несчастному, ни Василию: радиация оказалась намного сильнее и проворнее.
Раиса прикрыла веки, чтобы скрыть появившиеся в глазах слезы.
– Василий умер пятнадцать минут назад.
Раиса вернулась с кладбища ближе к обеду. Прибежала в номер больничной гостиницы и позвонила на пост медсестре:
– Как там Василий?
– Он умер.
“Как?!”
Она просидела у кровати тяжелобольного мужа до самого утра, не отлучаясь даже в туалет. Ее не было-то всего три часа! Отвратная старуха с косой воспользовалась удобным моментом, прокралась в палату умирающего пожарного и, взмахнув косой, окончательно оборвала нить его жизни.
Раиса проиграла в схватке за жизнь любимого мужчины.
– А-а-а, за что?!
Это какая-то вселенская несправедливость. У нее отняли то, чем она дорожила больше всего на свете – ее опору и защиту.
Когда первые эмоции схлынули, появилось желание на прощание увидеть его, дотронуться до него в последний раз.
Рая кубарем скатилась по лестнице, ворвалась в палату, где Василий все еще лежал в барокамере.
– Вася! Вася!! – закричала девушка что было сил, но медсестра успела перехватить ее и оттащить от тела мертвого мужа. – Пустите меня к нему! Пустите!! – не выдержав, она рухнула на пол и, закрыв лицо руками, продолжала горько плакать.
– Хотите, мы вам покажем, во что он будет одет?
– Хочу!
Раиса плохо помнила, что было дальше: заботливые руки подняли ее с пола, помогли добраться до гостиницы, где она сидела на постели и безудержно плакала, не прерываясь ни на минуту.
– Он звал тебя все это время. Мы успокаивали его как могли, а потом он затих. Проверили его пульс – нету, не дышит. Мы зафиксировали смерть. Мы пытались спасти его жизнь, но оказались бессильны. Сочувствуем вам и вашему горю, – она только кивала и продолжала уповать на несправедливость.
Василия принарядили в парадную форму, фуражку оставили на груди. Завернув его тело в полиэтиленовый пакет, аккуратно положили в деревянный ящик, который потом, обернув целлофаном и забив гвоздями деревянную крышку, запаяли в цинковый гроб.
Парадную форму пришлось разрезать – труп сильно распух, превратившись в одну кровавую рану. Найти нужный размер обуви не удалось. Ноги стали похожими на бомбы.
В итоге Василия похоронили босым.
– Подпишите этот документ. Это ваше согласие на их погребение в Москве, на Митинском кладбище, так как они отныне государственные люди, герои своей страны.
На кладбище поехали тем же маршрутом, что и вчера. На похороны собрались родители молодоженов, близкие, знакомые и друзья. Один из них предоставил безудержно рыдающей девушке плакальщицу, что вызвало удивление у присутствующих.
– Зачем нам плакальщица? – незнакомка в черном одеянии невинно захлопала ресницами. Ее длинные волосы были заплетены в косы, а на ней самой темное платье по фигуре до самых пят, скрывая ноги в туфлях на высоком каблуке.
Машины долго колесили по городу в тщетной попытке оторваться от назойливых иностранных журналистов.
– Что вы делаете?! Сколько можно издеваться над человеком? – не выдержала Раиса, в очередной раз вытирая бежавшие по опухшему лицу слезы. – Зачем нужно скрывать моего мужа?! Он что, убийца? Вор?! Кого мы хороним? Уголовника?!
Плакальщица заботливо коснулась ее рукой, пытаясь успокоить. И никто из сидящих в катафалке не заметил на белоснежном лице насмешливую улыбку, которую девица с косами тут же спрятала в уголках густо накрашенных губ.
– Тихо, доченька, тихо, – едва слышно произнесла рядом сидящая женщина в черном платке.
– Поехали-ка прямо на кладбище, вдова нервничает, – произнес по рации полковник.