Душа наполнилась неясной тревогой. Любопытство полностью захватило разум и подкидывало всевозможные версии, начиная от самых страшных до самых абсурдных. За окном пролетала насыщенная зелень: ветки деревьев хлестали по стеклу, трава с каждой минутой становилась все выше, а от недавней слякоти не осталось и следа.
Красивая и благоухающая, без пяти минут летняя, природа.
Перед входом в райвоенкомат собралась небольшая очередь из мужчин. Крепкие, красивые, с поредевшими волосами и редкими седыми волосиками на висках, худые, полноватые, низкие и рослые. Каждый обладает своей отличительной чертой. Но появление среди представителей сильного пола молоденькой девушки произвело фурор – заприметив женский силуэт в летнем цветастом платье, они громко присвистнули, осматривая стройные ноги и высокую грудь, длинные развевающиеся на ветру золотистые волосы.
– Чего уставились?!
Солдаты как по команде отвернулись.
– Ты всегда такая добрая?
Марина повернулась и увидела высокого незнакомца старше нее, темноволосого и стройного. Он крутил пальцами сигарету и стоял поодаль ото всех, словно происходящее его нисколечко не волновало.
– Не люблю, когда меня оценивают, как товар в магазине. А ты кто такой?
– Человек.
– Я поняла. У тебя отличное чувство юмора.
– Ты еще не знаешь, какое у меня это самое чувство юмора. Сергей. Пришел сюда по приглашению. И в Чернобыль отправляюсь тоже по приглашению. “Не соизволите ли проехать в места столь радиационные…”
– Откуда ты знаешь, что нас отправляют именно в Чернобыль?
– Об этом трубят из каждого угла. А ты что, не в курсе?
– Там война.
Сергей усмехнулся:
– Если бы там была война, такой толкучки не было бы…
– Логично.
– Как я уже соизволил заметить, мы все здесь по приглашению. Среди них, – Сергей кивнул на небольшую группу юношей, – не отыщется ни одного дурака, который бы горел желанием поехать в Чернобыль. Горел именно желанием, а не чем-то другим. Да и мне тоже не шибко-то хочется туда ехать. Я по жизни юморист, из любой трагедии сделаю комедию. Не вижу смысла лить крокодиловы слезы.
– Ты циник, а не юморист.
– Да? Неужели ты разбираешься в людях?
Марина сложила руки на груди:
– Предположим. Это плохо?
Сергей усмехнулся:
– Смотря при какой ситуации.
– Ладно, скоро моя очередь. Бывай.
– Э-э-э, в смысле? Прекрасная дама уйдет и даже не назовет своего имени?
– У прекрасной дамы есть муж.
– Муж не стенка, подвинется.
– Твоей наглости даже танк бы позавидовал…
– Ну не знаю. Я с танком тягаться не привык.
Марина вернулась домой уже вечером. Она сняла с опухших ног туфли на высоком каблуке, отбросила их в сторону и издала вздох облегчения, когда стопа коснулась прохладной поверхности. Девушка подошла к рукомойнику и, поддав соском снизу, зачерпнула в ладони холодной воды. Плеснула себе в лицо и застыла, наслаждаясь струйками воды, стекающих по обнаженной шее. Затем прошла в комнату, прихватила полотенце и вытерлась.
Марина с удивлением заметила, войдя в военкомат с новоиспеченным знакомым, что людей внутри не намного меньше. Покачала головой, пролезла сквозь толпу мужчин и присела на скамейку.
Сергей присоединился к ней, убрав сигарету в кармашек куртки.
– Значит, мои опасения оправдались.
– По поводу войны?
– Ты не видишь, сколько здесь людей?
– “На Чернобыльской атомной электростанции произошел взрыв”, – отчеканил Сергей голосом диктора. – Никакой войны. Техника вышла из строя.
– Техническая поломка? А солдаты зачем?
– Увидим.
– Не нравится мне все это… – произнесла Марина, рассматривая выходящих из кабинета мужчин с озадаченными лицами.
– Меня когда в первый раз призвали, мое лицо было таким же.
Девушка посмотрела на нового приятеля снизу вверх.
– Тебе что, здесь не нравится?
– Уже четыре года прошло после моей службы. Сейчас у меня двое маленьких детей, муж. Муж, кстати, будет очень недоволен, если узнает, куда я еду.
– Ревнивый.
– Ха, причем тут это?
– Ну как же? Его жена будет среди мужиков, не дай бог, уведут.
– Ты по себе судишь.
“А ведь он прав…”
– У меня у самого пятилетняя дочка…
– А жена?
Сергей ничего не ответил.
– Осипова! – из кабинета выглянул молодой человек в форме.
– Я первая, – усмехнулась Марина, поправляя платье.
– Главное, что не последняя.