– Юморист.
Войдя в кабинет, где заседало несколько взрослых мужчин в военной форме, она, растеряв былую самоуверенность, застряла на пороге, крепко сжав руками ремешок сумочки.
Военные начальники дружно подняли головы и критически осмотрели девушку с ног до головы.
“Сейчас начнется…”
– Присаживайтесь, чего же вы встали?
– А мы думали, вы старше…
– Так там же написан год моего рождения.
“Хотя кого сейчас интересуют бумаги…”
– Вы прислали мне повестку, и я пришла.
– Да. Вас призывают в Чернобыль.
– А что там?
Марина села на стульчик напротив господ с блестящими медалями.
– Сами все увидите.
“Ну вот… еще больше сомнений добавили…”
– Отправляетесь завтра же, рано утром.
“И что я скажу мужу?”
– Да уж, Паша точно устроит мне тысячелетний разнос…
– Да ладно тебе, поворчит и перестанет. Куда ему теперь деваться-то? Ладно, увидимся завтра.
Сергей на прощание помахал рукой и скрылся вдалеке.
– Что сказали?
Марина повернулась и увидела суровое лицо мужа со сложенными на груди руками.
– Завтра рано утром сборы. Отправляемся в Чернобыль на двадцать пять дней.
– И ты поедешь?
Она отчаянно всплеснула руками:
– А куда я денусь? Мне нужно ехать в любом случае, хочу я этого или нет!
Неожиданно Павел обнял ее, прижав к себе:
– Я сильно за тебя переживаю, а вдруг ты оттуда не вернешься…
Руки Марины безжизненно повисли. По спине прошлись приятные мурашки от нежных прикосновений мужа.
– Да меня вроде никто там убивать не собирается… но мне очень приятно, что ты так обо мне заботишься, – она уткнулась носом в его плечо и прикрыла веки, вдыхая запах мужского парфюма.
Над ними светило безжалостное солнце, стоя во дворе посреди узенькой дорожки.
Повисла долгая и неловкая пауза.
– Мне пора собираться. Не хочу опоздать.
– Знаю, что изменить ничего не могу, но мне не нравится, что ты туда едешь. И все же я буду ждать тебя, сколько потребуется. И наши дети тоже. Только прошу тебя, береги себя! Без тебя я совсем пропаду.
Марина обернулась и, грустно улыбнувшись, кивнула.
Поезд из Харькова до Киева отправился ранним утром.
Марина, переодетая в военную форму, сидела в гордом одиночестве на скамейке вокзала и бросала короткие взгляды на проходящих мимо мужчин. В очередной раз склонила голову, рассматривая армейские ботинки и прокручивая недавнюю прощальную сцену с мужем в своих мыслях: убитый новостью о ее скором отъезде, он стоял с демонстративно-отстраненным видом и наблюдал, как она собирает вещи, отправляясь в дальний путь. Под конец девушка не выдержала, обняла Пашу за шею и едва не расплакалась.
А потом ушла, прихватив сумку и бросив на него взгляд, преисполненный грусти.
– Ты, часом, не меня ждешь, красавица?
Марина, подняв голову, увидела своего нового приятеля.
– С какой это стати мне тебя ждать?
– Да мы вроде как с тобой в одной лодке, даже гребем потихоньку. На тебе лица нет. Муж?
– Нет… то есть да… то есть тебя это не касается!..
– Я уже понял, что грубить ты у нас любительница.
– У меня такое ощущение, что мы с ним больше не увидимся.
– Ты не поверишь, я сегодня тоже дочку обнял как будто в последний раз. Что с нами происходит? – Сергей присел рядом. – Массовая паранойя?
– Навряд ли. Просто все это как снег на голову.
– И хрен знает, надолго ли это.
Мужчина швырнул окурок в ближайшую урну.
– Задолбало все. Уехать хочу. На моря.
– Как будто тебя там ждут, – усмехнулась Марина.
– Ждут не ждут, но отдохнуть все равно хочется.
Девушка хмыкнула и ничего не ответила.
Из ее уст невольно вырвался удивленный вздох – перед ними открылся изумительный и одновременно пугающий вид разрушенного бетонного здания, у которого полностью отсутствовала крыша. Вместо нее зияла огромная черная дыра, напоминающая пасть устрашающего животного.
Пассажиры автобуса бросились к окнам, глазея на необычную картину и тыкая пальцем в четвертый блок.
“Я слежу за тобой…”
Марина заозиралась, пытаясь отыскать источник едва услышанного ею тихого голоса, наполненного угрозой и детскими нотками. Приятная на ощупь кожа покрылась мелкими пупырчиками. Душа съежилась и спряталась на самом дне, найдя там успокоение. Сердце часто забилось, и глаза забегали, будто у испуганного воришки.
Никто ничего не слышал.
“Это просто крыша едет. Если все пойдет по такому же сценарию, меня надолго не хватит”