Того странного мужчину звали Александром. Высокий мускулистый и суровый — по крайней мере, наедине с ней. Алина начала привыкать к его постоянному присутствию. Он находился рядом даже когда девушка нагишом спала в своей постели. Краем глаза замечая многозначительный взгляд. Правда, списывала все это на бурную фантазию. Ну, мало ли зачем этот крепкий мужчина смотрел на нее. Может, она задумала бежать, и ему боязно оставить ее одну в палате…
По коже пошли мурашки. Чья-то невидимая рука коснулась обнаженных ягодиц и опустилась ниже, пальцами проводя по голой ноге. Алина улыбнулась. Это происходило во сне. Красавец мужчина, напоминающий ей охранника, поглаживал ее колени, иногда ласкал груди, заигрываясь с сосками, а потом обдавал своим тяжелым дыханием, укладываясь рядом.
Алина резко подскочила. И от ужаса на голове зашевелились волосы.
Ее охранник лежал рядом, абсолютно обнаженный!
— Ты че, охренел?! — закричала девушка больше от испуга, чем от возмущения. Она ударила его и попыталась сбросить с кровати, но тот чудом уцепился, не давая себе упасть. — Ты че творишь?!
Алина с трудом стащила из-под Александра одеяло и прикрыла наготу. Она видела, каким взглядом ее поедал мужчина. Тот, казалось, совсем не растерялся — со спокойной душой встал, надел брюки и, щеголяя голым торсом, прикурил сигарету. Он стоял спиной к испуганной девушке и молчал, словно не найдя подходящих слов.
— Прости, — сказал Саша после томительной паузы.
Алина фыркнула:
– «Прости»? Засунь себе его знаешь куда?!
— Куда? — флегматично переспросил охранник.
— Себе в задницу! — грубо отреагировала девушка и, прикрывшись одеялом, попыталась снова уснуть, перевернувшись на другой бок.
Но мужчина решил не отступать:
— Знаешь, тебе бы не стоило спать по ночам голышом. Моя правая рука больше не выдержит подобной нагрузки.
— Это твои проблемы!..
— И твои тоже.
Алина изумленно повернулась к Александру:
— Что?..
— Понимаешь, малышка, — начал без обиняков Саша, — я очень одинокий человек. У меня женщины не было очень и очень давно. Я голоден, я очень голоден без тепла женского тела. Понимаешь, мне иногда так не хватает бабы, что я начинаю выть от тоски. А тут ты! Такая красивая, соблазнительная… и я хочу тебя прямо здесь и сейчас!
Алина уставилась на него вытаращенными глазами.
— Я не Пушкин, и я не стану рассказывать тебе сказки о неземной любви и светлых чувствах. Мне просто нужен секс. Понимаешь?
Девушка фыркнула:
— Я теперь бесплатная проститутка? — и демонстративно сложила руки на груди.
— Не совсем.
— Как понимать?
— За тебя никто не постоит. Все будут рады, если ты сгинешь.
Алина передернула плечами:
— Звучит угрожающе…
— Но не настолько. Ты абсолютно спокойна.
— А что делать? — она всплеснула руками. — Я уже привыкла к подобному отношению! И, если честно, — Алина отвернулась, пряча покрасневшие щеки, — мне понравились твои прикосновения.
— Значит, ты не против? Вот только не надо ломать спектакль! — недовольно произнес мужчина, заметив реакцию девушки — она решила поиграть с уже возбужденным охранником. — Мы просто потрахаемся и все.
Алина пожала плечами. На самом деле ей было все равно. Рано или поздно кто-нибудь другой воспользовался ее беззащитностью. Она часто замечала, как спецназовцы клеились к медсестрам. Конечно, не все соглашались на интим, но парочку подобных сцен девушка уже успела понаблюдать.
Александр расстегнул ремень. Бросил брюки на пол и приблизился к Алине. Та подняла глаза и пустым взглядом посмотрела ему в лицо. Кончики ее пальцев подрагивали, по ногам прошелся холодок волнения.
Саша провел рукой по бледному лицу. Приблизился к алым губам и слегка поцеловал, оставив легкий след на полураскрытых устах. Кусал за шею, ласкал груди, иногда облизывал соски и оставлял красные пятна на коже. Гладил по плотно сведенным ногам, пытаясь развести их и коснуться запретного места, войти в теплую плоть и двигаться в ней сначала медленно, потом ускоренно, наслаждаясь каждым мгновением.
Алина закричала, словно ее пронзили острым лезвием. Александр вошел в нее и ладонью закрыл ей рот, чтобы не привлечь лишнего внимания. Каждое его движение приносило нестерпимую боль.