И Галахер всё чувствует, понимает. Улавливает тот момент, когда мне становится уже не до красот, открывающихся с холма.
– Иди ко мне, – шепчет этот змей-искуситель и сжимает ладони сильнее, заставляя повернуться.
Искры адреналина, наверное, всё ещё бродят в моей крови, и поэтому я поворачиваюсь послушно.
Но кому я лгу? Я хочу этого сама. Его прикосновений, жаркого шёпота, касаний. Хочу его губ и поцелуя – я уже знаю, как он охренительно целуется.
И мне кажется, Галахер читает меня. Угадывает малейшие желания обострившимся звериным чутьём. Его губы касаются моих. Вначале нежно, почти невесомо. Он словно спрашивает разрешение на вторжение и одновременно дразнит, уверенный, что не получит отказ.
Я закрываю глаза и замираю в ожидании. Пульс томительно ёкает в венах и оседает в низу живота щекотной тяжестью, а когда Фимины губы обрушиваются на мои, меня будто простреливает огненной стрелой навылет – до дрожи, до дикого желания раствориться в этом мгновении, стать частицей космоса и… Фимы Галахера: непонятного и неуживчивого, местами странного, но не менее притягательного, чужого, слишком взрослого и одновременно тонко ранимого, со всеми его бзиками и тараканами…
Глава 9
Мы целовались невероятно долго. И уже не так понятно, кто из нас инициатор, потому что мне нравится. Как говорила всегда моя бабушка: дорвалась. До запретного, сладкого, невероятно вкусного, но неизвестного ранее блюда.
Ну, наверное, я предполагала, что однажды такое случится. Ведь, как все девушки, я мечтала, что встретится на пути тот, кто будет знать толк в том, как разбудить спящую красавицу.
Я лишь понятия не имела, что им станет Ефим Галахер – мужчина гораздо старше, мужчина, который беспринципно похитил меня, чтобы подловить мою подружку Нессу.
О, нет. Там, на холме, я вовсе не думала о том, что нас свело. Не думала, что он мой похититель, что я бы его ненавидеть и презирать должна. Не думала о его маниакальном желании заполучить мою подругу и, наверное, о каких-то всё же чувствах, что он испытывал к ней. Мозг мой, наверное, впал в спячку или просто засел в уголке, пока я наслаждалась поцелуями и всем тем, что они мне дарили.
Я чувствовала пожар внутри и головокружение. Небо падало мне на голову, звёзды водили хороводы и подмигивали загадочно, а я наслаждалась тем, что происходило.
Руки Галахера уже оставили мою талию и двинулись выше. Задрали футболку и пробрались внутрь. Сжигали кожу гипнотическими поглаживаниями, и мне хотелось чего-то невыносимого, непонятного, пронзительно-острого. Впору было извиваться в его руках и о чём-то молить.
В тот миг я не очень хорошо соображала, жила больше ощущениями, прислушивалась к телу, которое томилось и мечтало о чём-то недосягаемом.
Его пальцы сомкнулись на моих грудях, и я прикрыла глаза – так это было в тему моим смутным ожиданиям.
Галахеру удавалось высекать из меня искры. Вот его пальцы сжались на сосках, и я ахнула, попыталась отпрянуть, но разве вырвешься из капкана, когда он уже защёлкнулся?
– Тш-ш-ш, – гипнотизировал он меня своим шёпотом, – не вырывайся, позволь мне прикоснуться, маленькая вредная колючка. Тебе понравится, обещаю.
С этими словами он покатал меж пальцами мой сосок, а другой рукой дёрнул вверх пояс джинсов. Так, что они врезались в промежность.
Я то ли охнула, то ли ахнула, а может, застонала.
Галахер довольно рыкнул и повторил маневр, а затем его ладонь переместилась вниз.
От неожиданности я сжала ноги, пригвоздив его руку почти намертво.
Он меня поцеловал – глубоко, засасывающе. Язык его кружил на моих губах, даря щекотку и дикое, невыносимое возбуждение. Я хотела большего. Ещё глубже. Может, поэтому позволила ему ворваться в мой рот.
Кто-то когда-то из девчонок рассказывал, что ничего приятного в глубоком поцелуе нет, когда тебе засовывают мокрый язык, а ты не понимаешь, зачем это.
Видимо, их просто целовал не тот мужчина. Потому что с Фимой у меня получилось очень даже хорошо.
Мы сталкивались языками, сплетались, углубляли поцелуй. Я прошлась ногтями по его затылку, зарываясь пальцами в волосы. Галахер хрипло выдохнул. Я почувствовала его дрожь. Ему нравилось, а я переполнялась какой-то дикой гордостью: это сделала я!