– Домой! – приказал он таксисту и назвал адрес.
Где-то на подсознании что-то ворочалось в отуманенном алкоголем мозгу, но Ефим никак не мог сосредоточиться. Это «нечто» ускользало, пряталось, как юркая ящерица, под камнями его извилин. Да ему, собственно, было плевать. В данный конкретный момент – плевать на всё, море по колено.
Иногда и таких, как он, косит. Что в этом удивительного?
Домой он ввалился под утро. В голове туман, но на ногах стоял крепко.
И вот тут-то его осенило: он не один.
Чертыхнулся и рассмеялся. Головой мотнул, осознавая всю идиотичность ситуации. А затем направился прямиком в комнату, где находилась его заложница.
Ксюша спала на боку, лицом к двери. Трогательная куколка в одеяле. Гусеничка, способная стать бабочкой.
Он смотрел на её почти детское лицо, смягчённое сном, на спутанные светлые волосы и пытался сообразить, что ему тут надо. Или что ей – такой юной и домашней в его паучьей берлоге.
Видимо, он слишком громко дышал, разглядывая девушку.
– Ефим? – спросило это чудо, уставившись на него большими глазами.
– Мне очень нравится, как ты произносишь моё имя, – растянул он губы в улыбке и покачнулся.
– Ты пьяный, что ли? Что-то случилось? – села она в постели, прижимая одеяло к груди.
Интересно, что там под ним? Лифчик и трусы? Тонкая рубашонка, которую он купил из вредности? Такое идеальное сочетание из струящейся материи и кружев. Бабы любят подобное. Да и ему, кажется, нравилось когда-то.
– А сделай-ка мне кофе! – щёлкнул он пальцами и склонил голову, ожидая, что она всё же вылезет из-под одеяла.
Или всё же нет? Постесняется? Выставит за дверь? Его это сейчас забавляло. Мир приобрёл яркие краски – резкие, неразмытые, контрастные.
Нет, она не зажалась, не вспыхнула, не спрятала глаза. Даже забавно. Но он как-то даже не догадался, что его ждёт сюрприз – голубая пижамка. Футболка и штанишки. А ещё – забавный мишка с ромашкой в лапе.
Галахер моргнул. Головой мотать не стал. Пялился, не отрываясь. На босые ноги с розовыми пальчиками и пяточками. На лохматое гнездо у Ксюши на голове. На лицо без косметики – юное и такое заспанно-прекрасное. Чудо, не иначе. В штанишках и футболке с мишкой. Как-то он проебал, что она подобное заказала. И что заказ пришёл её – тоже упустил. Это точно не те вещи, которые заказывал он.
– Может, ты отойдёшь от двери? – спросила она тихо.
Слишком близко. Так, что он чувствует, как от неё пахнет шампунем и сонной теплотой.
– Зачем? – тупил по-страшному и никуда уходить не желал.
– Кофе. Я сварю тебе кофе, Галахер.
– Ефим мне нравилось больше, – буркнул он, всё же отлепляясь от дверного косяка.
Сделал несколько шагов, не совсем понимая, куда идёт и зачем.
– Сходи-ка в душ, Фима, – сказала эта маленькая стерва, морща свой прекрасный носик. – И переоденься. А я пока сварю тебе кофе.
Ну, да. Не фиалками пахнет, что уж.
– Душ и переодеться, – произнёс он по слогам, кивнул и отправился в свою комнату. Робот получил программу. Робот исполнит все пожелания этой маленькой госпожи. Пока. Почему бы и нет? Если ей так хочется.
Под струями воды он стоял долго. И нет, его не развезло окончательно. Контрастный душ вообще бодрит и может на ноги мёртвого поставить. Ему даже показалось, что он слегка протрезвел.
На кухню Галахер вошёл практически огурцом. Зелёный и в пупырышки. Пахло умопомрачительно. Маленькая фея знала, как воскресить мёртвого.
– Пей, – поставила она перед ним огромную чашку, где колыхалось тёмное море, что способно было свалить с ног быка. Ну, или поставить, если на ногах стоишь нетвёрдо.
– И ничего не спросишь даже? – кинул он на Ксюшу мрачный взгляд.
– А что спрашивать? – пожала она плечами. На него не смотрела, суетилась у плиты. Кажется, вытирала там что-то. Полировала до блеска, хоть вроде бы всё и так чисто.
Это называется, лишь бы руки занять. Слишком суетится. Небось догадывается, зараза.
– Действительно. Спрашивать не о чем, – глотнул он термоядерный кофе и прикрыл глаза. То, что надо. И горечь как раз в нужной пропорции. То, что доктор прописал.