– Я могу быть свободна? – всё же повернулась к нему она.
Глазищи её бездонные. И мишка на футболке ей идёт. И цвет голубой – очень.
– Нет, – сделал ещё глоток кофе, постепенно трезвея.
– Почему? Ведь всё закончилось, да?
Галахер снова сделал глоток.
– С чего ты взяла, умница-разумница? Откуда такие выводы вообще? У тебя что, подслушивающе-подглядывающее устройство вмонтировано? Это вообще… дела бизнеса. Да. Ничего общего с твоей подружкой не имеет. Ясно?
– Ты не очень искусный лгун, Фима, – сложила эта пигалица руки на груди. Словно специально, чтобы он обратил внимание, что она у неё есть.
Но он и так помнил. До дрожи и мелочи. И про грудь её, и про всё остальное. Ночью он имел честь не только видеть её прелести, но и ощутить их тактильно.
– Подойди ко мне! – приказал, представляя, что сейчас с ней сделает.
А если заартачится… То найдёт способ заставить её сделать так, как ему нужно.
Но Ксюша удивила. Подошла почти вплотную. Не смело, не уверенно, а осторожно. Маленькими шажочками.
И вместо того, чтобы сломить её, подчинить себе, Ефим неожиданно сам для себя уткнулся лицом в её живот.
– Не уходи. Ты нужна мне, – пробормотал глухо, отчаянно молясь, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось. Чтобы она его не оттолкнула.
А потом он почувствовал, как робкие пальцы зарылись в его влажные волосы и легонько погладили. И от этой невинной ласки внутри что-то лопнуло, и у него отказали тормоза.
Глава 13
Ксюша
Мне его было жалко. До слёз буквально. Вот этого опасного сильного мужчину, который немало выпил крови и у подруги моей, и у меня, и, подозреваю, у много кого ещё.
Умом я понимала, что это неправильно. Что нужно бы бежать подальше, сверкая пятками, но страха перед великим и ужасным Галахером я не испытывала. Возможно, зря. Возможно, потому, что он виделся мне совершенно другим. А может, и был со мной не таким, как со всеми. Не специально. Так получилось. Будто открылась в нём потайная дверь, откуда выглянул совершенно незнакомый для других людей Фима. И он позволил мне на него полюбоваться.
Конечно же, я поняла, что случилось этой ночью. Он орал по телефону так, что даже за закрытой дверью было слышно.
Естественно, подробностей я так и не знала, но в общих чертах поняла: если он припёрся домой под утро без Ванессы, пьяный, значит у него всё там рухнуло. Подруга сумела обвести его вокруг пальца, и Фиме обломилось, судя по всему.
Он не выглядел несчастным. Он выглядел стеклянным. Казалось, ткни его пальцем – и рассыплется. Понятное дело, что всё не так, и этот мужчина куда прочнее на самом деле. Выдержит и не такое. Тем более, что не любовь им двигала, а чистый каприз. Подайте именно эту девушку.
Так мне казалось.
А может, я просто хотела верить в это?..
Он не буянил. И не понятно, насколько пьян. Разве что глаза блестят каким-то опасным светом. Ни речь не запинается, ни походка. Хотя, если приглядеться, шёл осторожнее, чем раньше. Исчезли его звериная лёгкость и грация. Он шёл, словно боялся сбиться с запрограммированного пути.
И на кухне сидел вполне нормальный. Пил кофе, пытался скалить зубы, как пёс, что ждёт, когда его огреют палкой и сделают больно.
– Подойди ко мне! – в конце концов не выдержал он и куснул, показывая мерзкую сторону своего характера.
Боялась ли я?.. Немного да, наверное. Сложно не бояться пса, когда у него и зубы, и клыки, и рычит он грозно.
Я ожидала чего угодно. Что он залезет ко мне в штаны. Схватит за задницу. Усадит на колени. Засунет язык в рот.
Только не того, что он ткнётся, как нашкодивший котяра, головой в мой живот.
– Не уходи. Ты нужна мне, – просит он.
Не приказывает – просит, и это ломает меня куда сильнее, если б он надумал применить силу.
Замирает он. Замираю я. Он – в ожидании, а я… решаюсь, понимая, что вот сейчас всё изменится.
Все бабы – дуры. Так о нас говорят. Хоть о тех, кто жизнь прожил, хоть о таких, как я, кто её и не знал толком. Может, потому что мы всё же живём больше сердцем. Может, потому что надо бы послать Ефима Галахера куда подальше.