Он со мной не церемонился, когда утаскивал в своё логово из тёмной подворотни. Не спрашивал, хочу ли я пойти с ним. Просто брал по праву сильного.
Точно так же он хотел прогнуть мою подружку Нессу. Под себя. Под свои желания и хотелки. Не интересуясь нашим мнением. Он решил – и всё.
И всё это тоже проносится вихрем в моей дурной башке, но она проигрывает, проигрывает сердцу, что тянется к этому жестокому странному мужчине. Сердце видит его другим. Слабым. Ранимым. Запутавшимся. Нуждающемся в тепле и поддержке.
Пальцы мои путаются в его волосах и легонько гладят по затылку. И нет, это не совсем жалость. Это другое…
В тот самый миг я вдруг поняла, что влюбилась в этого мужчину. У сердца свои законы и правила. А точнее – ни того ни другого нет. Всё вверх тормашками.
Ефим на миг напрягается, затаивает дыхание, а затем его руки прижимают меня так, что уже не вырваться. Да я и не хочу.
– Иди сюда, – подхватывает он меня под попу и резко встаёт.
Я испуганно ахаю и оплетаю руками его шею, а ногами – талию.
– Вот, умница, – урчит он, как довольный кот и тащит меня куда-то. К себе, кажется. Останавливается на миг и целует в губы.
И всё. Туши свет, кидай гранату, потому что губы его как афродизиак. Кофе, мята, алкоголь. Поцелуй затягивает меня куда-то глубоко-глубоко, откуда и не вынырнуть, наверное. Но об этом и не думается вообще.
Хочется падать, падать в эту бездну, целоваться до одури, терять голову. И если уж должен случиться мой первый раз, то с ним – взрослым, опытным, умелым.
О том, что будет потом, я не думаю. Не нужно. Здесь и сейчас. А после… Какая разница, что будет когда-то?
Он сгружает меня на кровать – очень осторожно и бережно. Ложится рядом. Руки его гладят мои плечи и руки и не спешат раздевать.
– Как ты хочешь, чтобы это было? – спрашивает Галахер и смотрит на меня пытливо.
– Нежно и бережно, – шепчу я чуть слышно.
По его губам скользит горькая усмешка.
– Поиграем в девственность? Ну, что ж…
Я хочу сказать ему, что я и есть девственница, что для меня это – впервые, но он закрывает рот мне поцелуем, а затем тянет футболку вверх.
– Этот мишка слишком любопытный, – бормочет он. – И такое впечатление, что я совращаю ребёнка, а не взрослую девушку. Ты уж прости, друг, но ты здесь явно лишний.
Я давлю в себе смешок и позволяю снять пижамную кофту, которая летит через всю комнату куда-то. Ефим замирает, разглядывая мою грудь. И хочется поёжиться, спрятаться от его взгляда, но я храбрюсь. Сердце колотится сумасшедше.
А потом он касается губами сосков, и становится не важно всё остальное. Уходит страх, уходит стыд. Я прикрываю глаза и уплываю куда-то далеко-далеко.
Руки его гладят моё тело. Нежные-нежные пальцы скользят по коже, трогают везде, и я позволяю. Не знаю, в какой момент он стянул с меня штанишки и трусики, потому что губы Ефима следуют за пальцами, перемещаются, лаская.
Лишь когда его пальцы касаются промежности, я на миг выныриваю из ошеломляющих ощущений и пытаюсь свести ноги. Это как удар током по нервам. А я оголена и беззащитна. А он всё ещё одет.
– Не надо, не прячься. Позволь тебя любить, – шепчет он, ломая моё слабое сопротивление.
Его пальцы заменяет язык. Там, о, мамочки, ТАМ! И что-то такое творит он, что я выгибаюсь, теряюсь в ощущениях, но уже знаю, чего жду. Галахер уже делал это со мной, но по-другому.
Это похоже на ступени. Шаг. Ещё шаг. Ещё выше. До тех пор, пока мир не взрывается чем-то ярким и жгучим, ослепляющим и горячим, терпким и бесконечно прекрасным.
– Какая же ты отзывчивая, шепчет Фима, стягивая с себя футболку и прикасаясь ко мне горячим телом. И его прикосновение – желанный ожог. Желанная тяжесть, которую я встречаю с широко раскрытыми глазами.