Сколько ему? Сколько ни рылась в памяти, вспомнить не могла. Наверное, об этом никогда речь не заходила у нас с Ванессой. Собственно, Галахер меня и не интересовал. Куда больше, помнится, меня впечатлил Ян – молодой красивый бог. Но для него существовала только Несса, а я не настолько тупа, чтобы этого не понять.
– Я хочу в ванную, – не прятала я глаз и не строила из себя скромницу, хоть как раз именно это я должна была делать. А ещё – умирать от страха, дрожать овечьим хвостом, рыдать и… что там ещё делают невинные напуганные девственницы? – А ещё я хочу есть. Очень-очень хочу.
– Чёрт, – провёл рукой по тёмным волосам Галахер, очнувшись. Я его будто откуда-то вытолкнула. Наверное, из своих губ или из места пониже, куда он тоже пытался пялиться очень взрослым похотливым взглядом.
Там у меня не особо шикарно. Боженька создал меня какой-то средненькой: в сиськах мало, в заднице – тоже не крутой изгиб контрабаса. И ростом я подкачала. К тому же, блондинка – повод для язв, подначек и тупых шуточек. Но то, как смотрел на меня Галахер, мне нравилось и не пугало. Чёрт даже знает почему.
– Пойдём, – повёл он меня куда-то по своим необъятным хоромам. – Это ванная комната. Пока будешь купаться, я закажу еду. Есть предпочтения?
– Я всеядная. Голодная студентка. В еде неприхотлива, но от чего-то экзотического не откажусь. Надо ж пользоваться моментом, пока есть возможность? – улыбнулась ему сладко и скрылась за дверью.
Впору было присвистнуть. У него тут… нет, я ещё такого не видела и вряд ли когда-нибудь увижу! Какие-то космические технологии, краны сияют. Джакузи, кажется. Я такое даже на картинках не видела, потому что не интересовалась всеми этими богатыми интерьерами да прибамбасами.
Да, вот такая я непрактичная. За миллионера замуж хотела, а изучать роскошь не стремилась, поэтому чувствовала себя Золушкой, у которой платье превратилось в рубище посреди бала.
Но скромничать я не стала, жаться тоже, паниковать – в том числе. Просто начала смело тыкаться во все эти штучки-дрючки, пытаясь разобраться, что тут и как работает.
С визгом, хохотом, не без приключений, мне это удалось. Я разделась, скинула наконец-то испорченное платье, рваные колготы и нырнула во всю эту охрененно шикарную красоту.
У Галахера тут всё по-мужски лаконично. Видно, что баб сюда не водит, а если водит, то они тут не задерживаются. Всё мужское, зубная щётка одна.
Эх, сюда бы наушники да музыку послушать… Но можно и без них. И так хорошо. Это, оказывается, такой кайф в таком, считай, мини-бассейне плескаться.
Я расслабилась и даже глаза прикрыла. Зря. Галахер вошёл, даже не постучавшись.
– Я тебе полотенца и халат принёс, – заявил он, разглядывая меня, как вещь.
От неожиданности я взвизгнула и чуть ли с головой не ушла под воду. Пена для ванн, я вам скажу, – отличная штука. Скрывает всё, что нужно. Что не мешала господину миллионеру пялиться на меня. Видимо, силой мысли пытался пробить слой пены.
– Вас мама не учила вежливости? – спросила я, на всякий случай прикрываясь руками.
Взгляд его буквально заледенел и покрылся коркой.
– Никогда не смей вспоминать мою мать, – отчеканил он. – Особенно в плохом ключе.
Если б я не сидела в позе «зю», то поёжилась бы. Наступила на больную мозоль, кажется. Такой взрослый мальчик и так болезненно реагирует на обычную расхожую фразу.
За этим что-то скрывалось, и, наверное, я бы хотела знать что, чтобы не топтать нежные ноги Галахера. А то он сейчас добрый душка, позволяющий разнести его квартиру к чертям собачьим, а потом взбеленится из-за какого-то не такого слова – и снова закатает меня, как колбасу, в ковёр и продаст на чёрном рынке каким-нибудь бравым парням.
Не настолько Галахер, наверное, опасен и вовсе не похож на бандита, но разыгравшееся воображение приводит к тому, что я накрутила себя до предела. Расслабиться больше не получается, и я со вздохом и некоторым сожалением вылезаю из ванной.
Полотенца мягкие, халат мужской почти до пят. Платье, наверное, можно отстирать. Подсохшие и забуревшие пятна крови уже не так меня волнуют, хоть внутри всё ещё нехорошо сжимается.