Я откровенно рассмеялась. И надеюсь, искренне.
— Не выпендривайся, — снова приблизилась она, глядя на меня как тигрица на зайчонка. Даже напугала меня своим сумасшедшим хищным взглядом. — Я знаю, что уроки алгебры тебе даёт Архип.
— Откуда такая информация? — спросила я, мечтая от неё отодвинуться, но дальше была стена.
— Догадалась сама. Ты была с ним?
— Я была с Катей.
— Я видела, как она и Питерский уехали от гимназии ещё в три часа дня. Ты врёшь.
Чёрт. Ну откуда я могла знать, что Романова попадётся на глаза Динке и сломает наш план? Я же не могла таскать везде Катю с собой, чтобы наша тайна сохранилась.
Я просто молчала, не зная, что говорить. Сейчас любая ложь будет глупой и может спровоцировать Динку на какую-нибудь гадость.
— На этот вопрос ты мне ответила, — подвела сводная сестра резюме моему молчанию. — Сегодня ты очень поздно вернулась. Можно было весь учебник прорешать. А я ведь предупреждала тебя… Ты была с ним?
— Нет, — врала напропалую я, совершенно не зная, что делать.
Она застала меня врасплох и откуда-то знает как всё было на самом деле. Динка — не моя мама, сводную сестрицу оказалось не провести.
— С ним, — улыбнулась она как маньяк. И я стала серьёзно опасаться за свою жизнь.
— Ты с ним целовалась? — спросила она, ухватив кончики моих волос, собранных в конский хвост и потянула на себя.
— Дина… — ухватилась я за свои волосы, которые она и так уже прилично натянула. — Это уже несмешно. Остановись со своей больной ревностью, он того не стоит!
— Ты права, это уже несмешно, — прошипела она мне в лицо, изо всех сил натянув хвост из моих волос. — Ты пахнешь им, дрянь. И у тебя губы распухшие. Ты с ним точно целовалась. Молись тогда…
4.
— Слушай, ты! — Я изловчилась и ухватила её за волосы. — Ты меня уже достала! Будет больно мне — будет больно тебе.
— Ай, больно!
— Тогда отпускай.
— Ни за что! Пусть тебе будет больно и плохо, как мне! — кричала она, словно сумасшедшая. — Вот останешься без волос, и никто на тебя уже не посмотрит. Архип бросит тебя!
— Но он всё равно не вернётся к тебе! Неужели ты такая глупая, что не понимаешь этого? Очнись, он тебя не любит! Буду не я, так другая.
— Стерва! Дрянь! Как я тебя ненавижу!! — выла Динка и со страстью садиста тянула мои волосы. И ей было словно плевать, что я тяну её волосы в ответ. — Чтоб ты сдохла!
— Кристиночка, я… — раздался голос моей мамы. — Девочки! А ну-ка прекратите драку, немедленно! Володя! ВОЛОДЯ!! Девочки дерутся!
— Отпускай уже, идиотка! — крикнула я Дине, но там крабом вцепилась в меня, хоть и ныла от боли сама.
— Отпускайте друг друга! — гаркнул рядом с нами Владимир. — Живо. Обе! Ну? Раз, два, три — отпускаем.
Отца Дина послушала и разжала пальцы, выпуская мои волосы, и я сделала тоже самое.
Мы выпрямились и отошли друг от друга, продолжая прожигать глазами. Обе раскраснелись и тяжело дышали.
— Что происходит? — громко говорил мужчина, который встал между нами, намереваясь предотвратить попытки к очередной драке, если таковые мы предпримем. — Что вы не поделили?
— Папа, вышвырни из дома их обеих! — выла белугой Дина и размазывала слёзы по щекам. — От них одни только беды! И твоя жена тебе еще обязательно покажет своё истинное лицо.
— Прекрати, Дина, — одёрнул её отец, и та замолкла. Хотя бы отца боялась, а то я уже решила, что только чёрта… — Не тебе решать, кто будет жить в нашем доме. Не смей говорить гадости ни о Нине, ни о Кристине. Повторяю свой вопрос: что вы не поделили? Давайте рассказывайте, будем решать всей семьёй, раз сами вы, взрослые кобылки, решить свои проблемы не в состоянии, даже опустились до драки!
— Она увела у меня Архипа! — сдала меня с потрохами Динка.
Стерва…
— Это неправда! — возмутилась я. — Я никого не уводила.
— Уводила! Вертела своей задницей перед ним, соблазняла. Он бросил меня а-а-а-а! — рыдала она.
Я даже разобрать не могла: она так хорошо играла или действительно просто её бомбануло от скопившегося напряжения и подозрений? Но она не права! Я в самом деле никого не уводила.
— Кристина! — уставилась на меня с укором мама. Я лишь вздохнула — кто же мне теперь поверит? Дина всё красиво сейчас распишет… — Как ты могла, дочка? Увести парня сводной сестры… Мы же одна семья!
— Да не уводила я никого! — топнула я ногой и мне неожиданно для самой себя захотелось плакать. Мне было стыдно, ведь мы в самом деле сегодня занимались запретным, и обидно, потому что я никак не влияла на ситуацию. Архип сделал этот выбор сам, и сам меня украл сегодня вечером. И меня, и мои первые поцелуи. Я же его об этом не просила! И никакими частями тела я перед ним не вертела! Динка сочиняет от обиды… Или ей так кажется через призму ревности, которая, очевидно, совсем снесла ей крышу. — Это неправда.