В класс влетел уже со звонком, так что придётся отложить разговоры хотя бы до конца урока.
Тут же стал искать глазами Крис.
Не понял. Они и за парту другую села. С Катей рядом. А на её место уселся Питер и радостно мне махал рукой.
Какого фига?
И как он согласился отдать своё место возле Рыжей, пусть даже и подружке? В последнее время девчонки очень сдружились.
Я прошёл к Ромке и сел рядом.
— Ну, чего пыхтишь как самовар? — спросил друг, когда я закончил с выкладыванием принадлежностей на парту.
— Как же ты своё место уступил возле Кати? — задал встречный вопрос я.
— Крис меня очень сильно попросила, — ответил друг. — Извини, я принял её сторону.
— Что она просила? — посмотрел я на него. — Пересеть?
— Да, чтобы… Она сидела с Катей.
— Ты что-то не договариваешь? — вгляделся в него внимательнее.
Как-то он неровно говорил. Умалчивал что-то. Я такое на раз-два ощущаю в людях.
— Ну… Она кое-что ещё просила.
— Что?
Роман повернулся ко мне и посмотрел в глаза.
— Чтобы ты её в покое оставил, — сказал он.
— В покое? — переспросил я, слегка ошарашенный поворотом событий. — Я так сильно успел её достать?
— Слушай, Арх, ты бы правда завязывал, — признёс Питер так, словно ему было не очень удобно об этом говорить. Впрочем, наверное, так и было.
— С чем завязывал? — не понимал я до конца, что же она такого ему наговорила.
— Ну… Доставать её и всё такое, — ответил Роман. — Она просила поговорить с тобой чтобы ты… Не преследовал её. Ей это неприятно.
— Неприятно? — довольно громко сказал я и класс замолк и обернулся на нас.
— Тише, что ты так орёшь? — прошипел Роман.
— Так, друзья-товарищи, что там у вас происходит? — спросила Алла Дмитриевна, которая прервала урок из-за нас.
— Ничего, простите, — буркнул я и уставился в парту.
Значит, она наговорила Питерскому, что я её чуть ли не домогаюсь и вообще уже достал?
Зачем? За что она так со мной?
Могла бы сказать, что ей просто пофигу на меня, я бы оставил её в покое, как бы не рвало в куски мне сердце такое её поведение. У неё в руке нож, остриё которого она вогнала в моё сердце, а теперь просто медленно проворачивает его, причиняя боль.
— Потише, пожалуйста. Вы меня сбиваете. И вообще — решайте примеры, а не болтайте о посторонних вещах.
— Простите ещё раз, — повинился теперь Питер, и математичка вернулась к формулам на доске, которые мы, конечно, оба пропустили мимо ушей.
— Что ещё она сказала? — тихо спросил я, вглядываясь в спину Крис.
Мне хотелось одновременно и обнять её, и хорошенько тряхнуть, спросить её — за что она так с нами поступает? Неужели я настолько порчу ей жизнь? Тогда пусть скажет мне это в лицо, а не передает через друга, унижая меня этим, и не целует меня в ответ!
— Да всё вроде, — пожал плечами Ромка. — Это был недолгий разговор.
Ну что ж, Снегурочка.
А теперь скажи мне всё это лично.
И только попробуй наврать и снова ответить на мой поцелуй.
— Чёрт… — он напряжения сломал ручку, которая растрескалась в некрасивые куски.
Отбросил её в сторону, отряхивая пальцы от пластика.
Что ж такие ручки-то на соплях все делают?
— Только парту не раскроши, — поддел меня Питерский.
— Да иди ты! — шикнул я на него.
Еле дождался момента, когда все вышли из класса и пошёл следом за ней.
За одним из углов я ухватил её за руку и потянул за собой. За другим поворотом была небольшая комнатка под лестницей, где можно было поговорить и не быть услышанными.
— Эй! Куда?
— Туда.
___
КРИСТИНА.
Он довольно грубо стискивал пальцы на моём запястье и тянул меня под лестницу. Весь вид Архипа говорил о том, что он просто звенел от тихой ярости, и если честно, я даже испугалась его. От него неизвестно чего ждать можно, он импульсивный, насколько я уже поняла о его личности… И что сейчас он сделает и скажет, я понятия не имела, а неизвестность пугает.
— Да что ты хочешь от меня? — упиралась я, но безрезультатно.
Он настырно тянул меня и приволок в уголок как паучок пойманную муху. Отпустил меня только под лестницей, и то, для того чтобы загородить собой выход и встать напротив меня, заглянуть в мои глаза.
— Ну? — потребовал он.
Конечно, я понимала, что жестокие слова, которые я передала через его лучшего друга, его заденут. Этого я и добивалась, хотя сама рыдала полночи в подушку — мне самой было стыдно от собственного плана. Так не поступают с любимыми, я знаю, но выбора у меня мало. Что я точно ни за что на свете не сделаю — не скажу ему правду. Он не должен усомниться в том, что не нужен мне. Иначе Архип загориться ещё сильнее и уже не оставит меня в покое. Он начнет искать лазейки, искать встреч, а я не выдержу и поддамся снова его мягким губам, и это доведет нас до беды. Ведь как известно все тайное обязательно однажды становится явным, и мы рано или поздно попадёмся, растворившись в этой страсти, которая превращает нас обоих в двух идиотов, которые уже не способны анализировать ситуацию трезво, а значит, подвергают друг друга риску. Этого нельзя допустить.