— Но ты ничего мне не сказала!
— Хотела сказать сегодня. Это что-то очень сильно меняет?
— Да, я убеждаюсь, что моё мнение тебя вообще не волнует!
— Но если ты туда не доберёшься сама, то какой выход из положения ты видишь? — спросил она, повернувшись ко мне корпусом.
— Я… Не знаю! Но всё равно нужно было сначала со мной поговорить, прежде чем решать что-то!
— Других вариантов всё равно нет. Тебе же надо где-то учиться. Так ведь?
— Так, — кивнула я. Ну тут очевидно, но всё равно очень неприятно, что меня вообще не спрашивают ни о чём…
— Ну вот. А это очень хорошая школа, — возразила мама. — Гимназия, с прекрасными педагогами, комфортная. Большая часть населения России может о таком образовании только мечтать. А Володя оплатит твоё обучение.
— Из денег с продажи нашей квартиры? — тут же вспыхнула я. — Какая неслыханная щедрость!
— Кристина, прекрати, — начала сердиться и мама. — В таком ключе я не хочу с тобой разговаривать.
— Правильно, а зачем со мной говорить вообще? — встала я на ноги, решила уйти к себе. В своей комнате мне неуютно, но находиться сейчас с этой женщиной, которая мне стала словно чужая, в одном помещении, мне было ещё тяжелее. — Вы ведь всё равно всё решили, и мне придётся подчиниться — надо же мне где-то получать образование.
— Ты не права, — тоже встала на ноги мама, она тяжело дышала. Ей тоже этот разговор, а точнее, очередная ссора, давался нелегко. — Мы стараемся для тебя. Теперь у тебя комфортный дом, хорошая школа с хорошим образованием. Вас с Диной будет туда возить личный водитель на хорошем автомобиле. А ты ещё недовольна!
— А кто тебе сказал, мама, что мне всё это нужно? — обвела я рукой огромную столовую со столом на двадцать персон. Мы с мамой и Владимиром, который завтракал с нами, заняли лишь самый его край. — Это ты мечтала о красивой жизни. Не я.
— А что плохого в том, что я хочу, чтобы я жила красиво? — спросила она меня. — И ты тоже.
— Ничего, наверное, — пожала я плечами. — Только не стоит при этом забывать, что я — твоя дочь. Я тебе должна быть роднее, а ты слушаешь советы только своего Володи.
— Он будем моим мужем.
— Да, но я всё ещё здесь и никуда не делась, мам!
— А тебе — семнадцать, милая моя, — огрызнулась она. — И пока ты несовершеннолетняя мы с Володей будем решать за тебя где тебе жить и где учиться. Разговор закрыт, Кристина. Я столько для тебя сделала, а ты ничего из этого не оценила. Давно ли мы с тобой одну гречку неделю не ели?
— Прекрасно, — ответила я. — Просто прекрасно. Ты теперь будешь меня постоянно носом тыкать что я у тебя на иждивении? Так вот тебе новость: едва мне исполнится восемнадцать, я уйду из этого дома, и буду наконец-то всё решать сама за себя.
— Как это — уйдёшь? — растерялась мама. — Куда? Тебе надо доучиться!
— А кто сказал, что я брошу школу? — подняла я брови. — А вот куда уйду — этого я тебе не скажу, извини. Ты выбрала Володю.
Я развернулась и пошла вверх по лестнице. Мама звала меня, но я не захотела больше разговаривать.
Забежала к себе в комнату и закрыла дверь на щеколду. Мама стучала, но я не открыла ей. Закусила нижнюю губу и думала, сев с ногами в кресло у окна.
Сказать-то я, конечно, сказала, что уйду. Только действительно — куда и на какие деньги я буду жить? Снять что-то в этом рае для богачей мне не по карману, а школа явно где-то внутри этого посёлка. И что мне теперь делать? Уже ведь ляпнула…
Ладно, сначала доживу до своего дня рождения — он будет зимой. Судя по нашему напряжённому общению в доме и переводу в школу мажоров, которых я всей душой ненавижу, дожить до восемнадцатилетия на так-то и легко будет.
28.
Мама пыталась со мной поговорить на эту много раз, но теперь уже мне не хотелось. Я закрылась от неё, никак не могла смириться с её поведением и отношением ко мне, что всё это она проделывала у меня за спиной.
Спустя несколько вечеров ко мне в очередной раз постучали в комнату.
— Мам, я не хочу с тобой разговаривать, — отозвалась я, вынув из уха один из беспроводных наушников. Их подарила мне мама, пытаясь загладить вину, но потом мы снова с ней поругались… Теперь таких вещей в доме хоть завались. Ещё бы добрая мама где-нибудь завалялась…
— Это я, — услышала я голос Владимира и резко села на кровати. — Можно зайти?
— Да…
Я вынула и второй наушник и убрала их оба в специальную капсулу. Села на самом краю матраса и провожала взглядом мужчину, идущего по ковру к креслу недалеко от кровати.