Лена старалась держаться в стороне, не выделялась из толпы. Каждый раз, когда смотрел на нее, опускала глаза. Отвечала на вопросы по теме правильно и четко, отчего я сделал вывод, что девочка совсем не дурна и учится прилежно. Столько противоречий в ней, такая разная. Настоящий хамелеон.
После обхода привел всех в ординаторскую. На завтра назначена плановая операция. Камни в почках. Думаю, могу взять некоторых в операционную. Как говорится, с корабля на бал.
— Кто желает поприсутствовать?
— Я — тут же раздалось со всех сторон. Только моя львица сидела, опустив глаза в пол. Казалось, ее все происходящее совершенно не интересует. И ее настрой мне совершенно не нравится. Лучше бы ей взять себя в руки, потому что эта практика запомнится девушке активной работой и морем других впечатлений. Я растормошу эту бесовку, а потом продолжу начатую нами игру.
— Рыбка? — выгибаю бровь. Она закатывает глаза, выглядя букой. Все присутствующие удивленно смотрят на нее. Я вижу, как ее щеки начинают полыхать, и не могу сдержать улыбки. Сама виновата, Рыбка.
— Максим… Вениаминович, — произносит так, будто ей трудно называть меня по имени. Бл*, делая минет в клубе, прыгая на мне, она не была такой тихоней.
— Могу я не посещать операционную?
Архипова ухмыляется, злобно сверкая глазами.
— Максим Вениаминович, Судак у нас крови боится и хочет быть хирургом. Скажите, что это странно? — Света улыбается, а я глаз не свожу с чертовки.
— Рыбка, я предлагаю тебе спор. Выиграешь, идешь заполнять карточки. Проиграешь, идешь в операционную.
— И отказаться от спора я не могу? — спрашивает, устало вздыхая. Не обращаю внимания на ее недовольство. Роюсь на столе в поисках истории болезни Чайкина. На той неделе оперировал его. Мне становится интересно испытать ее. Протягиваю девушке лист с анамнезом.
— Что можешь сказать?
Она проходится по тексту. Хмурится.
— На лицо острое воспаление аппендицита.
— Поясни…
— Боль в правой подвздошной области, повышение температуры, положительный результат на симптом Ровзинга.
— Про положительный результат ты сочинила? — улыбаюсь тому, как потеряно она выглядит. Там ни слова про симптом. Острый приступ язвы.
— Два, рыбка. Садись и доставай свой химкостюм. Завтра идешь на операцию… — выйдя из-за стола, направляюсь к выходу.
— Но это типичная картина для аппендикса, — меня остановил ее недовольный голос. Улыбка сама собой искривила губы. Приблизился к ней, наклонился так, что между нами считанные сантиметры. Вдохнул ее запах, и голова поехала от того, насколько она вкусная. Я хожу по тонкому льду, знаю. Но чертовка завела меня, и останавливаться я не стану.
— В том-то и прикол, рыбка. Теория — это одно, а на практике нет четких картин. Все картины смазаны, словно рисовал их художник-сюрреалист.
Отстранился, хотя, совру, если не признаю, далось мне это с большим трудом. Лена метнула в меня такими молниями, клянусь, я чуть не кончил. Нет уж, Рыбка. Никуда ты теперь не денешься. Моя. Игрушка.
Отпустил неучей помогать медсестрам с бумажками. Сам занялся пациентами. Последующие пару часов прошли так же незаметно, как и каждый рабочий день моей службы здесь. Привык так — с головой уходить в работу. Ни одна мысль посторонняя не беспокоит — наступает полная сосредоточенность. И я клянусь, ловлю кайф от этого.
Спустя два часа вернулся в ординаторскую. Но помимо «рабчиков», увидел там старшую медсестру. Она посмотрела на меня так взволнованно, сразу стало понятно, что-то случилось.
— Максим Вениаминович, срочное дело. Малюгин в операционной, у него проблемы, — затараторила Катя. — Там привезли товарища, перитонит. Малюгин не справляется.
— Бл*дь, — выругался вслух. Пару секунд потребовалось на принятие решения.
— Так, Архипова, Ованесян и Судак, за мной в операционную. Катя, — обращаюсь к медсестре. — Подготовь и проведи инструктаж, — указываю на перепуганных практикантов. Всматриваюсь в глаза каждого из трех выбранных мной. Испуг и волнение.
— Зайдете, встанете у окна. Без спроса ни одного движения, ясно? — когда каждый из неучей послушно кивнул, продолжил. — Даже в носу не ковыряете без спроса.
— Поняли.
Перед выходом посмотрел на Лену. Девушка стояла совсем бледная. Что ж, в хирургии сложно с первых дней. Так что пусть привыкает.
— Саня, какого хера? — вырвалось у меня. Вот уже полчаса я пытался спасти бедолагу. Давно не сталкивался со столь запущенным перитонитом. И что тут Малюгин делал без меня?