— Ты меня не поняла, тварь?! Я кому сказала, руки убери! — и эта гадина схватила меня за руку и стала ее выкручивать, то ли пытаясь ее сломать, то ли просто хотела таким образом заглушить собственную агонию. Я не знала, что мне делать. Хотелось врезать ей промеж глаз. Но я ведь врач. И не могу поступать так с раненой пациенткой. Даже если эта пациентка — ужасное быдло и хамло.
— А ну, заткнулась быстро! А то я тебе язык твой укорочу, — раздалось гулкое у меня за спиной. На помощь подоспела санитарка. Грузная женщина лет пятидесяти на вид. Схватив грязную тряпку с пола, она взмахнула ей в воздухе в сторону чокнутой пациентки. В ту же секунду безумная выпустила меня из хватки и успокоилась. Санитарка оттеснила меня в сторону и принялась за дело. Не было в ее движениях и капли нежности. Она действовало быстро и даже грубо.
Я смотрела на то, как ее готовят к операции, и злилась на себя. На Евграфова. Он ведь специально поручил это задание именно мне. Хотя мог бы свою любимую Архипову задействовать. Но нет же. Хотя. Стоит ли на него злиться? Тут виновата я. Неужели не могла осадить эту особу? Почему стушевалась? Ох, узнает Евграфов, мало мне места здесь будет. Поиздевается на славу.
К концу рабочего дня, после вечернего обхода пациентов, все отправились на попойку. День рождения у главной медсестры отмечали в ординаторской. Я же не имела абсолютно никакого желания слушать пьяные бредни медперсонала, поэтому, захватив из сумки планшет, направилась в конец коридора. С самого утра мысли о девочке не покидали меня.
Постучав негромко в дверь, я прошла в палату. Она лишь посмотрела на меня, но ничего не сказала. Отвернулась к окну.
— Привет, я Лена, — начала я, присев у ее койки. Девочка промолчала. Я обратила внимание, что тумба ее была практически пуста. Значит, родные не приходили. Стало не по себе. Прочистив горло от мешающего комка, я заговорила.
— Хочешь, я тебе свет включу в палате? А то уже темно так…
— Не надо, — прохрипела она в ответ. — Так не видно…
Не видно рук. И боли. И ужасающей реальности. Я промолчала. Знаю, сейчас ей точно не захочется говорить о трагедии. Поэтому включила планшет.
— Я принесла тебе музыку. Знаю, здесь слишком скучно лежать. И у меня есть один плейлист. Я специально его загрузила вчера вечером дома. Когда тебе нужно, я могу приходить и включать. Эти песни когда-то помогли мне выбраться из тьмы, — после этих слов она подняла на меня растерянный взгляд. — Ничего особенного, но во многих стихи… есть, о чем подумать…
Губы девушки изогнула горькая улыбка.
— Разве может быть у такой, как ты, тьма?
Я совершенно не поняла ее.
— У такой, как я?
— Ты красивая… — сказала девушка и смущенно отвела глаза.
— Красота порой накладывает большой груз и влечет еще больше бед. Но, давай сегодня не будем о грустном. Когда-нибудь, если захочешь, я расскажу тебе о своей тьме. А сейчас… может, послушаем музыку? Или я могу посмотреть с тобой что-нибудь на планшете? — демонстрирую гаджет в руках. Девушка молчит. Но через несколько минут все-таки согласно кивает.
— А что ты любишь смотреть? — спросила она тихо. Я подумала, пытаясь вспомнить что-то, больше подходящее в данный момент для нее. Хотя и думать особо не пришлось. Есть старый, проверенный способ.
— Гарри Поттер? Лично у меня всегда поднимается настроение!
Девочка кивнула. Для меня это была победа. В груди свербело от нетерпения. Найдя фильм, подошла к ней.
— Подвинешься? Немножко? — улыбнулась ей. Она явно не ожидала такого предложения, но с радостью повиновалась.
Я приставила к койке стульчик и, уместившись аккуратно на краю ее кровати, включила первую часть фильма и поставила планшет на колени. Заметила краем глаза, как она внимательно следит за экраном. Она все еще ни разу не улыбнулась, но в ее глазах уже не было столько боли. И это радовало меня.
— Что тут происходит? — внезапно раздался мужской голос. Я подскочила от испуга, лихорадочно пытаясь остановить фильм. В проеме двери стоял Евграфов. В его руках был поднос с едой, во взгляде — молнии. Ох, чует моя попа, отыграется он на мне. Выглядел мужчина зловеще.
— Добрый вечер, Максим Вениаминович, — пролепетала я. Но он не обратил на меня никакого внимания. Прошел напрямую к девочке.
— Привет, Катюха. Чего эта вертихвостка у тебя делает? — улыбнулся беззлобно Максим, поставив перед ней поднос с едой.
— Смотри, не соглашайся, если будет предлагать затусить. Я пробовал, — подается ближе к ней и шепчет громко. — Она постоянно сбегает.
Девочка засмеялась, глядя на дока. А я стояла и не могла в себя прийти от шока. С удивлением обнаружила улыбку на ее лице. И это было впервые за все время. Евграфов поразил меня до глубины души.