Она еще дрожала после оргазма, я подтянулся и устроился рядом. Стояк нереальный. Мне нужна была разрядка. Я хотел ее, но сейчас это было не важно. Она прижалась ко мне, положила голову мне на плечо и обвила руками мой торс. А я замер, слушая в темноте гулкие удары наших сердец.
— Спасибо, — прозвучало тихое в тишине. А я уткнулся носом в ее волосы и вдыхал ее аромат, заполняя себя этой девочкой.
Глава 18
Сознание где-то витало, отказываясь возвращаться в реальность. Такое чувство, словно я парю в невесомости. Ощущение абсолютного покоя и счастья. Послышался какой-то скрежет, на секунду видение растаяло. Нет-нет, я не хочу возвращаться в реальность. Я хочу остаться здесь еще чуть-чуть. Где Макс из практически незнакомого мне человека превращается в единственного близкого, понимающего, дорожащего мной. Я не хочу возвращаться в реальность, где снова придется отбиваться от окружающего мира. Где нужно врать и прятаться. Но как бы я ни старалась остаться, ничего не изменить. В руках нещадно пульсировало, и это дико раздражало.
Вдруг что-то защекотало лицо. Я попыталась почесаться, но не смогла пошевелить пальцами. Распахнула глаза и тут же пришла в себя. Все понимала, все помнила и осознавала. И Евграфов, сидящий напротив с донельзя довольной улыбкой, впервые за долгое время вызывал во мне не раздражение, а щемящее чувство нежности. Но было это до тех пор, пока я снова не попыталась пошевелить руками, а потом подняться. Ни то, ни другое не получилось. Потому что кисти мои были наглухо привязаны к спинке кровати.
— Какого черта? — воскликнула, вернув к Евграфову рассерженный взгляд. На его лице была ухмылка. И несмотря на вспыхнувшую злость к нему, я не смогла не отметить божественный вид мужчины. Он был практически обнажённым. Сидел на краю матраца в нескольких метрах от меня. Лишь черные боксеры мешали мне увидеть самое главное… то, до чего я вчера так и не добралась.
— Доброе утро, Рыбка. Как спалось? — приблизившись, он коснулся моих губ губами. Сначала нежно, а потом его язык проник в мой рот, заставив голову кружиться. И я бы забыла обо всем на свете, кроме его ласк, если бы не раздражающе неприятное ощущение на запястьях.
— Евграфов, не пудри мне мозг. Какого ты привязал меня? — выдохнула в его губы. Он улыбнулся, отстранившись на безопасное расстояние, и, судя по игривому блеску в глазах, мне не понравится ответ, который он собирается дать.
— Я привязал тебя, потому что знал, ты ни слова правды не скажешь, попытаешься сбежать, — его голос звучал расслабленно.
— Ты смеешься, Евграфов?! — вырвалось у меня, но, судя по его выражению лица, вряд ли это было приколом. Макс был настроен серьезно. Черт.
— Я похож на юмориста?
— Не очень. Но я писать хочу… Выпусти, я схожу в туалет, а потом поговорим.
Макс окинул меня смеющимся взглядом. Ну, конечно, вряд ли он выпустит меня.
— Рыбка, не держи меня за идиота. Я не верю ни одному твоему обещанию…
Закатила глаза. Вздохнула. Но его правда. Глупо было ожидать от него чего-то другого. Я много раз обводила Макса вокруг пальца. И я была ему должна. Сегодняшней ночью он заставлял мое сердце биться чаще. Такое странное, давно забытое чувство. Когда кто-то волнуется о тебе, когда кто-то действительно интересуется тобой и твоей жизнью. Мой отец. Макс напомнил мне его. Папа был таким же непримиримым в некоторых вопросах. Но я была самым важным в его жизни.
— Что ты хочешь знать?
— Кто ты? Какая ты на самом деле? Почему угнала мою тачку и как оказалась в том клубе? Ты не шлюха, тебе там делать нечего было…
— Еще вчера ты называл меня шлюхой, — не смогла сдержать ехидный мешок, вспомнив о вечерней перепалке с Евграфовым. Он нехило задел меня тогда.
— Я был в состоянии аффекта. Так, что скажешь, Рыбка?
— Не называй меня рыбкой. Я на нее даже не похожа, — поморщилась, ощущая досаду.
— Почему? — нагло вздернув бровью, сложил на груди руки. — Судак. Ты самая что ни на есть рыбка. Вкусная, пальчики оближешь… — протянул довольно. Метнула в него взглядом.
— Развяжешь, расскажу…
Он прищурился. Но, немного подумав, все-таки сделал это. Когда мои руки были свободны, я шлепнула его по плечу, заставив ойкнуть.
Пока принимала душ, размышляла над тем, что ему сказать. Раскрыть все тайны я точно не могла. Макс мог бы пострадать от грязной правды моей жизни. Но кое-что он должен был узнать.