Переодевшись в заботливо оставленную для меня в ванной майку, я вышла в комнату. В груди свербело, но аромат его одежд успокаивал.
На небольшом журнальном столе возле кровати уже дымился завтрак. Макс стоял у окна, смотря вдаль. При виде такой заботы, при виде него и воспоминании ночи… мне стало не по себе. Я не знала, как реагировать. Как вести себя. Со мной такое впервые. Видит Бог, я очень хотела, но дико боялась довериться.
— Оу, это твоя подруга готовила? — не смогла удержаться от шпильки. Знаю, что веду себя как сука, но мне так проще. Он обернулся, скользнул по фигуре горячим взглядом, задержавшись на оголенном участке ног. Мне стало жарко.
— Садись, поешь. Вчерашний вечер был безумием…
Его голос был тихим. Макс не выглядел счастливым. Мне вдруг стало холодно. Он жалеет?
Ничего не ответив, устроилась за столом. На подносе было блюдо с блинчиками и повидлом и пара бутербродов с красной рыбой. Сделала глоток кофе. Он был божественным.
— Я не шлюха. Но и не невинная дева, — собравшись с силами, начала рассказ. Я понимала, что после него Макс может отвернуться от меня. Кому охота иметь дело со столькими проблемами? Но я чувствовала, что должна это сделать. И не потому, что мне нужно попасть на ту вечеринку Веленина и использовать Макса в этих целях. Нет. Я хотела этого сама. Этой ночью я поняла — Макс мне небезразличен. Я снова хочу ощутить это — мурашки от касаний его пальцев, жар от поцелуев. Я хочу снова лежать на его груди и слушать биение его сердца. Я хочу снова почувствовать себя любимой.
— Есть много темного в моей жизни, и если я не рассказываю о нем, то это не потому, что не хочу. Потому что пытаюсь тебя оградить.
Он не сводил с меня внимательного взгляда.
— Не переживай за меня. Я большой мальчик. Справлюсь.
Улыбнулась печально.
— Ты даже не представляешь, о чем говоришь. Мой отец… Он был очень влиятельным человеком в криминальном мире. Под его руководством находилась огромная группировка. Отец был жестким, но справедливым. Благодаря ему в городе был баланс. Никто не борзел, его боялись даже больше местного прокурора.
— Ты была дочкой криминального авторитета?
Я кивнула.
— Принцесса. Так называли меня. Моя семья — это мой брат и папа. Мать умерла при родах. Отец был однолюбом. Странно, для мира разврата и грязи. Но он носил эту женщину на руках всю жизнь. А когда ее не стало, отец ушел с головой в дела и в наше с братом воспитание. Я жила, не зная нужды ни в чем. С самого детства знала, кем хочу быть. И папа всегда держал нас подальше от криминальной грязи.
— Но не смог удержать…
— Его убили. Когда мне было 17. Зарезали у меня на глазах и на глазах брата. Мы сидели под столом, прижавшись к стенке, и тряслись от страха. Я помню, как держала закрытым рот брату и себе. А чтобы не закричать, прокусила кожу до кости. Кровь текла по рукам, а я не чувствовала боли. Агония была в груди… — меня начинало трясти. Сколько лет прошло с того страшного дня, а я до сих пор помню тот всепоглощающий страх и животный ужас.
Он приблизился ко мне. Обнял со спины, положив подбородок мне на плечо. Рядом с Максом, чувствуя его тепло, мне стало немного легче.
— Я даже представить не могу, как ты смогла это вынести…
— После смерти отца мы с братом остались одни. Было много дерьма. Самое страшное время в моей жизни. Не спрашивай о нем, Макс. Это слишком личное…
Я почувствовала, как сильно его руки сжали мои плечи. Ему было сложно, но если он хочет быть рядом, Макс должен уважать мои взгляды. И, словно почувствовав мои мысли, он ослабил хватку.
— Моя тачка…
— Мне пришлось. Брат встрял с наркотой. Решил толкнуть, срубить легких денег. Его прищучили серьезные люди, а выпутываться пришлось мне. Нужно было попасть в тот клуб для богатых извращенцев. А без хорошей тачки меня бы запалили…
— И ты решила забрать мою? — в его голосе укор. Обернувшись, улыбаюсь, вспоминая мысли при первом взгляде на Евграфова.
— Ты выглядел слишком избалованным мажором…
Он ухмыльнулся, отстранившись от меня.
— А ты Робин Гуд.
— Прости. Правда. Ты совсем не такой. И я это поняла.
Приблизившись, устроился рядом. Взяв в ладони мое лицо, посмотрел в глаза внимательно.
— Ты со мной теперь. Поняла? Больше никакого дерьма. Ты можешь мне доверять. И когда-нибудь ты расскажешь мне все…
В его голосе было столько стали. Я замерла. Кажется, даже вздохнуть не могла. Максим будто загипнотизировал меня. И самое главное, я ему верила. Словно не я, а он был хозяином моей судьбы. И я могла доверить ему все волнения и заботы. Впервые я могла расслабиться и плыть по течению.