— Сначала душ.
Ну, уж нет.
— Даже не думай, я с тобой не пойду.
Он строит обиженную мордашку. И столько удивления в голубых глазах.
— А мы так круто принимали его в клубе…
При мыслях об Алине злость берет. Не могу удержаться от колкости.
— Ну, я на многое бы пошла ради взгляда побитой собачки у той дуры, — улыбаюсь, игриво наматывая локон на палец. Макс смеется. Громко так, заливисто, словно мальчишка пятнадцатилетний. Нет в этом смехе ничего наносного. Он такой открытый сейчас со мной, такой настоящий…
— Вы, девочки, порой такие кровожадные, — притянув за шею, снова целует губы. Боже, у меня уже болит все от его колючей щетины. Но отказаться от ласк Макса я не в силах.
— Это потому, что вы, мальчики, порой слишком дружелюбные, — улыбаюсь, смотря в его голубые глаза.
Мне приходится постоянно изворачиваться от его губ и рук, пока мы принимаем душ. Я совсем не прочь заняться с ним сексом еще и еще. Да я бы из постели с ним не вылезала, но рабочий день начинается через час, и нам нужно спешить. Вот только товарищ доктор не хочет ничего слышать, продолжая атаковать меня ласками.
Я выбегаю первой из душевой. Закутавшись в полотенце, выхожу в кухню и, взвизгнув, застываю, заметив сидящего на столе мужчину. Вот так нагло, прямо на кухонном столе, поедающего приготовленные мной блинчики.
— Эй, ты кто?
Мужчина поворачивается, и я выдыхаю в облегчении, понимая, что это Адам. Друг Макса. Вспоминаю, как Евграфов говорил мне о том, что они соседи.
— Вау, стройные ножки, — ухмыляется Герц, отправляя в рот кусок блинчика. Уже было хочу разразиться гневной тирадой в его сторону, но чувствую за своей спиной нечто крупное и горячее. Как хорошо, когда есть мужчина, способный взять на себя роль заступника.
— Герц, хватит на мою женщину пялиться, я тебе глаза выколю, — беззлобно произносит Макс, отодвигая меня за спину.
— Заткнись уже, Евграфов, я тебе за Лали не припомнил… — ничуть не смутившись, парирует ему Герц. Макс подходит к столу, устраивается напротив него.
— Вообще-то ты тройник решил замутить сам…
Герц недовольно кривится. Видимо, Макс затронул его болевую точку.
— Вообще-то ты был с Алиной…
А вот теперь мне не до шуток.
— Да вы долбанные свингеры. Черт, не хочу это слышать, — буркнув себе под нос, покидаю комнату. Пока иду в спальню, слышу, как они борются.
— Руки прочь от моих блинчиков! — восклицает сквозь смех Макс, Адам что-то отвечает ему. А потом звучит звон посуды. Как дети малые, ей богу.
Переодевшись в свои вещи, причесываюсь и, нанеся легкий макияж, возвращаюсь обратно. Мужчины уже сидят за столом, спокойно допивая кофе. Словно и не было несколько минут назад драки.
— Ну, как тебе? — спрашиваю Адама, имея в виду блинчики. Как я поняла, он умял все сам.
— Ты насчет тройника того? — интересуется Герц, вздергивая бровью. — Не спрашивай, сам не хочу вспоминать.
— Плевать мне на ваши забавы. Мы на работу едем? — поворачиваюсь к хихикающему Максу, понимая, что от Герца ничего толком не добьюсь. Евграфов кривит губы в улыбке.
— Позавтракаешь, и поедем, — указывает на блюдо с оставшимся блинчиком, уже политым вареньем.
— Я не голодна.
— Нет уж. Давай, поешь, — схватив меня за запястье, Макс притягивает к себе, усаживает на колени. Не обращая внимания на протесты, кормит с вилочки, словно маленького ребенка.
— Ну, и? — спрашивает вдруг Адам, наблюдая за нами.
— Что?
— Как ты до того докатилась? Практикантка этого обалдуя…
Пожимаю плечами.
— Я еще в средней школе знала, что хочу быть хирургом. Мне очень нравились анатомия и физиология. А таблетки всякие, которые запомнить невозможно, мне не нравились никогда. Для этого есть терапевты, — смеюсь, оборачиваясь к Евграфову.
— Хирургу тоже нужно знать таблетки, чтобы отменять их все перед операцией, — улыбнулся Макс. Я поцеловала его, не сумев сдержаться.
— Вы до чертиков сладкие. У меня изжога разыгралась, — забубнил недовольно Адам, поднимаясь из-за стола.