— И, Судак, — обратился он ко мне. — Я так понял, за тобой приехали. Ты доберешься сама?
Его глаза были пусты. Он смотрел на меня сейчас так, словно я для него чужая. Снова. Он опять отдалялся, закрывался от меня. А я понимала, что мне конец. Если он оставит меня с Холодным, ничего хорошего меня не ждет. В груди все сжималось от боли и обиды. Я смотрела на него и подыхала. Глаза затопили слезы.
— Максим Вениаминович, не могли бы вы меня до института подбросить? — мой голос дрожал, я не могла справится с нахлынувшей истерикой. Понимала, что Холодный не должен ничего заподозрить. Если Паша поймет, что Макс что-то значит для меня — я подпишу ему смертный приговор.
Макс смотрит на меня. Слишком долго для просто начальника. Мне уже становится не по себе. Он поворачивается к Холодному.
— Покиньте это место. Приемные часы указаны на входе, — его голос тихий, но я слышу в нем угрозу. Холодный понимает его посыл, но не решается лезть на рожон. Подавшись ко мне, шепчет на ухо.
— Мы не закончили разговор, Принцесса…
Глава 23
Он был напряжен и молчал всю дорогу. Между нами было столько недоговоренностей, столько непонимания и обид, что казалось, никогда не перепрыгнуть этот барьер отчужденности. И в то же время мое сердце рвалось к нему. Он нужен мне. Его тепло и голос, запах его тела и ощущения касания его крепких пальцев. Мне нужны его дурацкие шутки и его упрямый нрав. Я смотрела на его красивый профиль, на короткую щетину, на длинные русые ресницы и погибала. Мне хотелось кричать, хотелось выть от чувства обреченности и беспомощности. Но я продолжала молча пялиться на него.
— Ты ничего не хочешь мне сказать? — спрашивает он, остановив авто возле моего подъезда. Конечно, хочу. Много чего хочу ему сказать. Но не здесь.
— Проводи меня, пожалуйста, — я посмотрела на него с мольбой. Макс кивнул, заглушив мотор, выдернул ключи из замка зажигания и отправился вместе со мной на этаж.
У меня тряслись руки. Сердце ухало где-то на уровне горла. Я очень переживала. Не знала, как он отнесется ко всему. Но больше всего боялась, что после услышанного Макс натворит бед. У этого мужчины большое сердце, и он вряд ли сможет сидеть со сложенными руками, узнав правду о Холодном. Евграфов может сильно пострадать. В таком случае я себя никогда не прощу.
— Проходи в кухню, я сейчас, только переоденусь, — бросив ключи на комод в прихожей, прошла по коридору. В кухне горел свет, и это странно. Комната была пуста. Тогда я направилась в гостиную. Зайдя в комнату, оцепенела. Раздался громкий крик. Я даже не сразу поняла, что это был мой крик. Рванула к брату, лежащему на полу. Его голова была запрокинута назад, руки распластаны в разные стороны.
— Гоша! Гоша! — закричала, приподнимая его голову. Он был невероятно бледным. Его губы — синюшного цвета. Он не открывал глаз.
— Гоша! — из горла рвался крик. — Гоша! — Меня начало трясти. Вдруг руки Макса оторвали меня от брата, слегка подтолкнув в сторону. Евграфов устроился рядом, начал осматривать Гошу. А я словно из реальности выпала. Сидела на ковре, в нескольких метрах и, сжавшись в комок, смотрела на то, как Макс пытается привести брата в чувства. Он расплывался передо мной. Я не видела ничего — самый жуткий сон стал реальностью. Я потеряла его…
— Скорую! Вызывай скорую! — донесся до моих ушей громкий голос Макса. Не знаю, сколько он не мог до меня докричаться. В ушах стоял гулкий шум, в голове словно ватой все заволокло. Я поднялась и рванула за сумкой. Дрожащие пальцы никак не хотели набирать нужный номер. Получилось попытки с десятой. Когда я вернулась в комнату, Макс делал Гоше непрямой массаж сердца.
— У него появился пульс, — произнес он, держа его запястье в руках. — Очень слабый, но надежда есть.
Я посмотрела на Макса. Он был таким собранным, таким уверенным в том, что делает. Он только что вернул брата к жизни… а я бы не смогла… Приблизившись, опустилась рядом на пол. У меня не было сил совершенно ни на что. Я скользнула взглядом по дивану, и спину обдало кипятком, когда заметила на полу возле брата использованный шприц, жгут и ложку…
Я не могла понять, как такое могло произойти? Гоша никогда не принимал наркоту. Продавать — поверю. Он пытался заработать денег. Но чтобы употреблять это дерьмо… Как я могла упустить брата? Как могла не заметить его зависимости?
Я набрала номер Даши. Она не брала трубку. Тогда я написала ей сообщение о том, что Гоша в больнице. В ответ пришло:
«Мы расстались с ним. Пусть выздоравливает».