— Меня отвезли в больницу, — продолжила тихим голосом, когда Макс посадил меня к себе на колени. — У них есть свой врач. Два месяца я провалялась на койке. Он приходил ко мне в палату. Опять просил прощения… А в другие моменты снова вел себя агрессивно. Мне кажется, у него раздвоение личности… Док, лечивший меня, пожалел… У него был кое-какой компромат на Холодного, и мужчина отдал его мне. Я показала его Паше, грозилась отправить документы в полицию, если он не отпустит нас с братом.
— Ты ушла… — прошептал Макс, перебирая мои пальцы. Он так нежно касался меня, постоянно гладил и целовал. В своих переживаниях я не сразу обратила внимание на такую его заботу. Прижалась к нему ближе.
— Я ушла. И он не трогал меня до недавнего времени. Мы сняли с братом эту квартиру. Я поступила в универ, работала в гостинице… Делала все, чтобы мы с Гошей ни в чем не нуждались. Но недавно он вернулся в мою жизнь. Холодный. И он снова подбирается ко мне…
Я переместилась так, чтобы видеть его лицо. Обхватив ладонями его скулы, провела пальцем по короткой щетине волос.
— Макс… прости… в том доме, у Веленина, я должна была подкинуть ему флешку… я знаю, что натворила, но…
— Да плевать мне на уе*ка этого, — прорычал он, убирая мои руки с лица. Макс сжал их в своих ладонях, поднес к губам.
— Мне на все плевать, Лена… Больше ничего не скрывай. И чтобы больше никакого общения с этим гандоном Холодным, поняла? Все вопросы — ко мне. Я найду способ избавиться от него, — его голос был таким уверенным, таким громким. Но от этого мне стало еще волнительней.
— Ты не представляешь, на что он способен, — в моих глазах снова заблестели слезы. Я провела ладонью по его брови, спустилась вниз к губам. Я люблю этого мужчину. И не хочу, чтобы он пострадал.
— Мы, блядь, не в девяностых, — рыкнул Макс. — Я найду, как с ним справиться. Это не твоя проблема. Знай одно — тебе не о чем больше беспокоиться. Поняла?
Я кивнула. Сердце забилось быстро-быстро. Он больше ничего не сказал. Резко притянул к себе и впился в губы поцелуем. Чувствуя тепло его тела, его вкус, я наконец-то смогла расслабиться. Слезы снова текли по щекам, но это были не слезы боли. Это были слезы счастья и радости. Я свободна. Прошлое — в прошлом. Впереди долгая дорога рядом с любимым. И я снова, как во времена папы, могу себя чувствовать маленькой девочкой. Ведь рядом со мной такой сильный, такой надежный мужчина.
Глава 24
— Прости, — он смотрел на меня устало, голос был настолько тихим, что мне с трудом удавалось понять, что он говорит.
— Гош, мне порой кажется, что я не знаю тебя. Скажи, ты долго это делал?
Гоша отвернулся к окну. В его глазах было столько тоски, что ненароком он напомнил мне Катю в послеоперационный период.
— Мы с Дашкой расстались… две недели назад. И так хреново было. На тусовке пацаны предложили способ оттянуться. Потом на второй день увидел ее с нашим одногруппником. Сосались у всех на глазах, словно так и надо… Я из-за нее в такое дерьмо влез… Короче, злость накрыла. Я решил пропасть на время. Тусовался с Артемом…
— Артем — это прихвостень Холодного? Тот, что в первый раз тебя на долг по наркоте подставил? — я старалась сдерживать злость, но меня колотило. Ну почему он не мог прийти ко мне и поговорить? Почему нужно сразу творить подобное дерьмо? Даша его бросила. Меня жизнь постоянно опрокидывает! Если бы я рассуждала, как он, давно бы лежала где-нибудь под мостом.
— И он подсадил тебя на наркотики?
— Это было в третий раз… Просто ты не понимаешь. Так хотя бы не тошно, не хочется удавиться. Так верится, что в твоей сраной жизни есть хоть что-то…
После этих его слов я больше не могла сдерживаться. Глаза наполнились влагой, в груди все сжалось.
— Разве я не твоя семья, Гош? Разве… Разве ты не ответственен передо мной? Вот так, просто, из-за какой-то шлюхи взять и лишить меня единственного родного человека? Ты подумал, каково будет твоей сестре? А? Как будто я мало дерьма в этой жизни съела.
Он тянется к моей руке, сжимает ее.
— Ладно, Лен, прости. Ты думаешь, я не понимаю, какой я идиот? Думаешь, я не испугался того, что произошло, и не пожалел? Прости… я просто не такой сильный, как ты. Просто смерть папы… Это так сильно ударило, мы — одни. Я сижу на твоей шее, и все сыплется постоянно. Все, что ни пытаюсь построить…