Я сам от себя устал. Прямо бесил не по-детски. Увы, но это было только начало. Я не скучал по ней. П-ф-ф, нет! Но увидеть я ее хотел. До зуда в костях. Всего-то посмотреть, как живет, как спокойно ей дышится в этом мире, чтобы еще раз убедиться в том, кто она есть – чертова ядовитая стерва. Дешевая, как пирожок с капустой.
Выходные таскался, как стопроцентная «прости господи». Но потому хоть слегка попустило.
В нашей компании прибавилось новой крови. Я прям с Громова сначала угарнул, все-таки обычный вышибала из клуба, но потом сам же себя и осадил. Стас Гордеев – немногословный парень, с тяжелым, пуленепробиваемым взглядом, вошел и прочно осел, между нами. Будто тут и был. Не льстил, не пытался выслужиться, бил словом, не ценил наше время, смотрел свысока, хотя сам был гол как сокол. Это немного и отвлекло. Мощный, высокий, безотказный – сбивал первые два дня на ринге мой пыл, да так, что я еле ноги до дома волочил. И главное – не задавал лишних вопросов. Только Громова цеплял между делом, но там и так все было понятно. В России две болезни: фигня и капец. Фигня сама проходит. Капец совсем не лечится.
У Громова был полный, безоговорочный капец. Я сомневался, конечно, что так вообще бывает. Я и до сих пор в эту туфту не верил. Ветров просто ржал. Но Гордеев с умным видом утверждал, что тут может помочь только лоботомия. Я не понимал, но искренне сочувствовал.
А потом пришла среда и меня опять переклинило. Подработку у отца и тренировку послал лесом. Просто забил. И планомерно ехал туда, куда вообще не следовало.
Как по заказу прибыл. И картина маслом – Она и ее блондин недоделанный.
Чуть руль с корнями не вырвал, чувствуя, как в голове хором запели мои тараканы. Остановился в дорожном кармане и впился в нее взглядом. Улыбается, гадина. Смотрит на него и улыбается.
Стиснул оплетку руля со всей силы и сам своей реакции удивился. Ну чего я, собственно, ждал? Все у нее прекрасно, нового мажора окучивает. Какая разница вообще кого, да? Потому я просто развернулся и двинул обратно, не разбирая дороги. Перекрытый. Это сейчас я это прекрасно понимаю, а тогда казалось, что просто устал. От чего-то…Приехал прямиком в зал, долго и упорно долбил грушу, потом Гордеева, а после и Ветрова с Громовым. Пацаны бурчали, я матерился. В голос. Только толку не было.
Легче мне так и не стало.
В четверг на парах прорвало и я, в упор посмотрев на Ромку, спросил.
– У тебя на Лексусе страховка до сих пор на меня оформлена?
– Ну исесьна, лапушка ты моя закадычная. А чё надо?
– Чудесно, Ром. Ты мне дай его на пару недель. Ладно? Может чуть больше, может чуть меньше.
– М-м-м…А подскажи-ка мне, родимый. Нафига это мне? – скривил рожу Ветров.
– Потому что мне надо, фигли непонятного? – возмутился я.
– А-а-а, ну так бы сразу и сказал, – вытянул лицо и хмыкнул друг.
– Шаришь, уже похвально, – кивнул я.
– Какой ты симпатичный. Хочешь исправлю?
– Нет, – категорично махнул я головой.
– Не люблю BMW, – пробурчал Ветер.
– Пешком тогда ходи, – предложил я, но друг показал мне средний палец, и мы по-быстрому махнулись ключами от тачек.
И вот тут-то и началось самое веселье, друзья. Если это, конечно, можно так назвать…
Глава 31
POV Ян
Уму непостижимо, но то, что я делал, не иначе как дичью и не назовешь. Не знаю как, не знаю зачем, но факты были на лицо. Я маниакально за ней следил, благо Ромкин Лексус позволял – тонированный в хлам. Видел ее с блондином, садящейся в его машину, и весь наливался отравляющей, но такой благодатной желчью. Хапну дозу и снова можно жить дальше и спокойно ее ненавидеть.
Пару раз хотел даже выйти к ней, сказать что-то язвительное или даже оскорбительное. Освежить, так сказать, ей воспоминания, а то уж больно счастливой выглядела. Бесила же, ну! Страшным образом!
Первый раз она вышла к парковке с какой-то незнакомой мне девчонкой, но тут же с ней попрощалась и залипла в телефон. Опять, скорее всего, простофилю какого-то разводит.
Про себя вспомнил и тихо чертыхнулся. Да уж, стыдоба… Но переписку с ней я не удалил, оставил на память как напоминание о своей беспросветной тупости и недальновидности. Внутрь не заглядывал, не хотел. Итак, уже телефон один из-за нее расколошматил. Зачем провоцировать?
И вот она стояла, а я просто тупо на нее смотрел, бурля внутри, как вулкан, готовый к извержению. И тут нарисовалось Оно. Потому что пацаном назвать то, что к ней подрулило, можно было только с натяжкой. Челка на половину лица, щуплый как скелетинка, обтянутая кожей, бедная курточка на ветру на нем так понуро болтается туда-сюда. Но подошел, сдюжил. С букетиком каких-то поникших ромашек и конвертиком.