Паника подкатила к горлу. Нужно было срочно выбираться отсюда, найти свои вещи, телефон, добраться до больницы... Но сначала — душ. Я чувствовала себя грязной, использованной. Хотя где-то в глубине души пряталось и другое чувство — странное, неуместное возбуждение от воспоминаний о прошедшей ночи.
Завернувшись в простыню, я поковыляла в ванную. Каждый шаг отдавался тянущей болью внизу живота, напоминая о ночных событиях. Встав под горячие струи душа, я принялась остервенело намыливать тело, словно пытаясь смыть следы этой ночи, его запах, кажется, въевшийся в кожу. Но чем сильнее я тёрла, тем отчётливее понимала — это бесполезно. То, что произошло, уже не изменить. Воспоминания не смыть.
Его руки на моей коже. Его губы, жадно целующие каждый изгиб. Его шёпот и рычание. Моя реакция... предательская, постыдная. То, как я отзывалась на его прикосновения, как таяла под его напором.
«Перестань, Ева!» — мысленно дала себе подзатыльник, с силой закручивая кран. — «Ты должна выбраться отсюда. Ты должна думать о бабушке».
Выйдя из душа, я обнаружила на тумбе у раковины нераспечатанную зубную щётку. Для гостей? Или для других девушек, которых он приводил сюда? От этой мысли внутри всё сжалось, и я разозлилась на саму себя. Какое мне дело до его прошлых любовниц? Я не собираюсь становиться одной из них!
Завернувшись в пушистое полотенце, я вернулась в спальню. Но ни платья, ни белья нигде не было видно. Словно их специально убрали.
— Чёрт! — вырвалось у меня. Что теперь? Не выходить же в полотенце?
Взгляд упал на приоткрытые двери шкафа. Я подошла и распахнула дверцы. Ровные стопки мужских футболок, дорогие рубашки, брюки... Все чёрное. Ничего яркого. Как и сам Зверь — тёмный, опасный.
Я вытащила одну из футболок и, долго не думая, быстро натянула её на себя. Футболка оказалась просто огромной, доходила мне почти до колен, полностью скрывая бёдра. Ворот сползал с плеча. Ну хоть какое-то прикрытие.
Я с тоской посмотрела на свои голые ноги. Трусы бы сейчас очень пригодились.
Собравшись с духом, я направилась к двери. Пора найти этого Артёма и потребовать мои вещи. А потом сразу поехать к бабушке!
Спустившись по широкой лестнице на первый этаж, я пошла на звук мужских голосов, доносившийся откуда-то справа. Дом был огромным, роскошным и холодным — как и его хозяин. Дорого, стильно, минималистично. Как в каком-нибудь глянцевом журнале. Никаких семейных фотографий или уютных мелочей.
Голоса становились всё громче, и я наконец вышла к просторной кухне в современном стиле. За островком сидели двое мужчин. Артём, в неизменно чёрной футболке, с чашкой кофе в руке. Второй — незнакомец, примерно того же возраста, комплекцией поменьше, светловолосый, с острыми чертами лица и с хитрой усмешкой на лице.
Оба замолчали, когда я появилась в дверном проёме. Взгляд Артёма медленно скользнул по моему телу, задержавшись на голых ногах, и внутри снова вспыхнуло странное чувство.
— Доброе утро, красотка, — подмигнул незнакомец, оглядывая меня с нескрываемым интересом. — Где ты урвал такую сладкую кису, Тёмыч? Я бы…
— Заткнись, Макс, — бросил Артём, не отрывая от меня чёрных глаз. — Ещё одно слово — и я не посмотрю, что ты мой друг.
Макс, ухмыляясь поднял руки в примирительном жесте.
— Понял-понял. Без обид. Просто она такая... аппетитная. Теперь понимаю, почему ты не был вчера в клубе.
Артём сжал челюсти, глаза потемнели.
Я переминалась с ноги на ногу, чувствуя себя ужасно неуютно под этими двумя абсолютно разными взглядами. Футболка вдруг показалась слишком короткой. Я нервно поправила сползший ворот, но бесполезно.
— Ева, — наконец процедил Артём, опуская чашку. — Что…?
— Мне нужны мои вещи, — перебила я, стараясь, чтобы голос звучал сильно и уверенно. — Прямо сейчас.
— Охренеть горячая! — присвистнул Макс. — Теперь понятно, почему ты её у себя запер.
— Захлопнись или будешь лечить печень, — процедил Артём, не глядя на друга. Его взгляд буравил меня.
— Мои вещи, — настойчиво повторила я, скрещивая руки на груди, в попытке унять дрожь.