Мы подъезжали к больнице, и я почувствовала, как внутри снова всё сжимается от волнения. Как там бабушка? Что я скажу о своём исчезновении? Ведь я не звонила со вчерашнего вечера. Пропала почти на целые сутки...
— Слушай внимательно, — Артём припарковался и повернулся ко мне. — Лучше тебе не делать глупостей. Иначе тебе не понравятся последствия. Очень. Ясно? — прорычал он.
— Ясно, — выдавила я. — Я всё поняла.
— Вот и умница, — он улыбнулся, но глаза остались холодными.
Артем помог мне выйти из машины, и я вдруг осознала ещё одну проблему. Как объяснить бабушке появление этого громилы рядом со мной?
— А ты... — начала я, но он меня перебил:
— Я подожду в машине. У тебя двадцать минут.
Я облегчённо выдохнула и быстро направилась ко входу в больницу, пока он не передумал. Но не успела сделать и пары шагов, как его рука легла мне на плечо, разворачивая.
— Не задерживайся, — он наклонился к самому уху, обдавая горячим дыханием. — Ты ведь не хочешь, чтобы я поднялся за тобой? Познакомился с твоей бабушкой?
Я отшатнулась, глядя на него широко распахнутыми глазами. Он не шутил.
— Я поняла, — тихо ответила я и быстро пошла к больнице, чувствуя, как его взгляд прожигает спину.
Кардиологическое отделение находилось на третьем этаже. Я поднялась на лифте, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Всё будет хорошо. Бабушка поправляется. А с этим... зверем я разберусь позже. Сейчас главное — не выдать своего состояния и не волновать бабулю.
В палате пахло лекарствами и чем-то сладким — кажется, яблоками. Бабушка полулежала на кровати, с капельницей в руке, но выглядела гораздо лучше, чем вчера. Бледная, конечно, но в сознании и даже с лёгким румянцем на щеках.
— Бабуль! — я бросилась к ней, осторожно обнимая, стараясь не задеть капельницу.
— Евочка, девочка моя! — она обняла меня свободной рукой. — Где же ты пропадала? Я так волновалась! Ты вчера убежала так быстро, и телефон не отвечал...
— Прости, бабуль, — я виновато улыбнулась, присаживаясь на край кровати. — После больницы я заехала к подруге, мы готовились к зачёту, а телефон разрядился.
Ложь жгла язык, но я старалась говорить убедительно. Ради бабушкиного спокойствия. Пусть лучше она думает, что я безответственная, чем узнает правду.
— Как ты себя чувствуешь? — я перевела тему, взяв её за руку. — Выглядишь лучше, чем вчера.
— Да всё в порядке, — бабушка слабо махнула рукой. — Как раз врач заходил перед тобой. Обещал, что через пару дней выпишут. Правда, сказал, что нужно больше отдыхать и меньше нервничать.
— Вот видишь, — я с облегчением выдохнула. — А я волновалась...
— Глупенькая, — бабушка ласково погладила меня по щеке. — Я же крепкая, ты же знаешь. Меня так просто не возьмёшь.
Я улыбнулась, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Бабушка была единственным родным человеком в моей жизни. После смерти родителей она заменила мне всех. Что бы я без неё делала?
— Как твои дела? Как учёба? — спросила она, внимательно вглядываясь в моё лицо. — Ты какая-то бледная. Всё хорошо?
— Всё отлично, — я постаралась улыбнуться как можно более искренне. — Просто устала немного. Сессия на носу, сама понимаешь.
— Понимаю, — бабушка кивнула. — Ты всегда была старательной девочкой. Только не перетруждайся, слышишь? Здоровье важнее.
Я молча кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Если бы бабушка знала, что сейчас происходит в моей жизни... Но я не могла ей рассказать. Не хотела волновать и... боялась. Боялась этого страшного человека, который ждал меня внизу.
— Бабуль, тебе что-нибудь нужно? — спросила я, стараясь отогнать мрачные мысли. — Может, фруктов принести? Или книжку?
— Нет-нет, всё есть, — она указала на тумбочку, заваленную апельсинами и яблоками. — Баба Нюра с Никитишной навестили, всего натащили. Ты лучше о себе подумай. Ты то хоть кушаешь? Не голодаешь?
— Не голодаю, — я улыбнулась, вспоминая, как и когда ела в последний раз. На нервах вообще есть не хотелось. — Всё хорошо, правда.
Мы поговорили ещё немного — о соседях, о погоде, о предстоящей сессии. Я старательно обходила все опасные темы и поглядывала на часы. Время неумолимо истекало, а мне так не хотелось уходить. Здесь, рядом с бабушкой, было спокойно и безопасно. А там, внизу...