— Что? — не выдержала я, обернувшись.
— Ничего, — он сделал глоток. — Просто любуюсь. Ты идеально смотришься на моей кухне.
Я закатила глаза и вернулась к готовке. Нарезала курицу, помыла овощи, поставила воду для пасты. Движения были привычными, механическими, и это немного успокаивало.
— Кто научил тебя готовить?
— Бабушка, — ответила я, нарезая перец. — Она говорит, что девушка должна уметь готовить, чтобы...
Я осеклась, внезапно осознав, что собиралась сказать.
— Чтобы что? — Артём поднялся и подошёл ближе, вставая прямо за моей спиной. — Чтобы порадовать мужа?
Его голос был низким, с хрипотцой, и от него по коже бежали мурашки. Я чувствовала его тепло, его запах и с ужасом понимала, что тело начинает реагировать.
— Чтобы не зависеть от доставки, — выкрутилась я, стараясь прийти в себя и сосредоточиться на готовке. — Передай мне соль, пожалуйста.
Дорогие мои , предлагаю вам заглянуть в захватывающую историю Анны Лав
“Девочка Грома”
Глава 11
Артём усмехнулся, но не стал допытываться. Он потянулся к полке и взял солонку. Однако вместо того, чтобы просто передать её, он подошёл вплотную, прижимаясь к спине. Я замерла, чувствуя, как его жар обволакивает меня. Он неторопливо протянул руку, поднеся солонку прямо к моему лицу.
— Держи, куколка, — хрипло произнёс он, касаясь губами моего уха.
Дыхание сбилось, пальцы дрогнули, когда я забирала солонку. Его вторая рука легла на талию, притягивая ближе.
— Я пытаюсь готовить, — прошипела я, стараясь звучать раздражённо, но голос предательски дрогнул.
— А я пытаюсь не завалить тебя прямо сейчас на столешницу, — прошептал он, прикусывая мочку, отчего по телу пробежала горячая волна. — Но сегодня я не буду тебя трогать. Тебе нужно время... чтобы зажить. После первого раза.
Я замираю, не зная, как реагировать и что ответить.
— Я... спасибо, — выдавливаю наконец.
— Не благодари, — он криво усмехается. — Это не доброта. Просто не хочу тебя повредить. Вадим сказал, что нужно хотя бы день-два тебя поберечь. Но потом... — его взгляд скользит по моему телу, и я буквально чувствую, как он раздевает меня глазами, — потом я обязательно наверстаю.
Я резко отстранилась, чувствуя, как щёки заливает румянец. Нельзя поддаваться этому... влечению. Это ненормально.
— Вода закипает, — буркнула я, отворачиваясь к плите.
Артём хмыкнул, но отступил на шаг, давая мне пространство. Я ощущала его взгляд спиной — тяжёлый, обжигающий, почти осязаемый. Мне казалось, он видит меня насквозь, все мои противоречивые чувства, всю борьбу внутри.
Погружаю пасту в кипящую воду, обжариваю кусочки курицы до золотистой корочки, добавляю нарезанные овощи. Привычные действия немного успокаивают нервы, и я даже начинаю тихонько напевать себе под нос, забывшись.
— У тебя красивый голос, — его замечание застаёт меня врасплох, я вздрагиваю и роняю деревянную лопатку.
— Извини, — бормочу, нагибаясь за лопаткой, и тут же понимаю свою ошибку. В коротких шортах наклон даёт ему прекрасный обзор. Резко выпрямляюсь, вспыхивая от смущения.
— Шикарный вид, — он явно наслаждается моим смущением.
— Прекрати, — шиплю я, отворачиваясь к плите. — Лучше достань тарелки и приборы.
Он хмыкает, но не спорит, поднимается и направляется к одному из верхних шкафчиков. Я украдкой наблюдаю, как он тянется за тарелками, футболка задирается, обнажая полоску смуглой кожи и идеальный пресс. Быстро отвожу взгляд, злясь на себя за то, что вообще смотрю.
Через пятнадцать минут ужин готов. Я разложила пасту по тарелкам, украсила зеленью и поставила одну порцию перед Артёмом.
— Выглядит аппетитно, — он окинул блюдо оценивающим взглядом, а затем поднял глаза на меня. — Как и ты.
Я проигнорировала его замечание, садясь напротив с собственной тарелкой. Только сейчас осознавая, насколько голодна.