— Приятного аппетита, — буркнула я, опуская глаза в тарелку.
— И тебе, малышка, — в его голосе слышалась усмешка.
Мы ели в тишине. Я старалась не смотреть на него, сосредоточившись на еде, но краем глаза замечала, как он наблюдает за мной. От его взгляда кожа горела, и в животе что-то сжималось.
— Охуенно вкусно, — наконец произнёс он, отодвигая пустую тарелку. — Ты полна сюрпризов, Ева.
Я подняла глаза и тут же пожалела об этом. Его взгляд — тёмный, глубокий, как омут — затягивал, не отпускал.
— Рада, что тебе понравилось, — сдержанно ответила я, опуская вилку.
Собираю тарелки и иду к раковине.
Вода тихо журчит, пена скользит по моим пальцам. Я сосредоточенно тру тарелки, стараясь очистить их от остатков еды и собственных мыслей. Физическая работа всегда помогала мне успокоиться.
— Ты могла просто загрузить посудомойку, — голос Артёма звучит прямо над ухом, заставляя вздрогнуть.
— Мне не сложно, — упрямлюсь я, продолжая мыть тарелку.
Его руки скользят по моим плечам, опускаются на талию. Он прижимается сзади, и я чувствую его дыхание на своей шее.
— Ты такая уютная, — шепчет он. — Как будто создана специально для меня.
Мое сердце пропускает удар. Его слова опасны тем, что на миг я представляю — а что, если бы мы встретились иначе? Не при таких обстоятельствах?
Я тут же отгоняю эту мысль. Глупости! Он бандит. И неважно, что моё тело реагирует на него, как предатель.
— Я просто привыкла убирать за собой, — отвечаю сухо, стараясь игнорировать его близость.
Его пальцы скользят по моему животу, поднимаясь выше. Дыхание перехватывает, руки замирают в мыльной воде.
— Артём, ты же сказал...
— Что не буду трогать тебя сегодня, — он прикусывает мочку моего уха. — Но ты так охуенно пахнешь...
Его рука уже почти касается моей груди, когда телефон в его кармане громко вибрирует. Артём замирает, выругавшись сквозь зубы. Отстраняется, достает мобильник.
Я с облегчением выдыхаю, благодаря всех богов за своевременное спасение. Мое тело нагло предавало меня, и ещё немного — я бы сама подалась навстречу его прикосновениям.
— Да, — его голос мгновенно меняется, становится жёстче. — Говори.
Я исподтишка наблюдаю за ним, продолжая мыть посуду. Его лицо темнеет, между бровей залегает глубокая складка. Он слушает, изредка бросая короткие комментарии. А потом резко обрывает разговор:
— Не выпускай его на ринг. Скоро буду.
Он убирает телефон в карман и поворачивается ко мне. Взгляд тяжелый, как грозовая туча.
— Мне нужно уехать, — говорит он, оглядывая меня с головы до ног. — По делам.
— Хорошо, — я стараюсь, чтобы голос звучал равнодушно.
Артём подходит вплотную и берёт меня за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.
— Даже не думай, что-либо учудить Ева, — его голос тихий, но от него мурашки бегут по коже.
Я сглатываю, глядя в его черные, как бездна, глаза.
— Я хотела только готовиться к занятиям, — выдавливаю из себя.
Он усмехается, не отпуская мой подбородок.
— Веди себя хорошо, куколка, — его большой палец проводит по моей нижней губе, оставляя после себя огненный след и уже в следующую секунду он впивается в мои губы жадным, требовательным поцелуем. Мои руки все ещё мокрые от воды, я невольно хватаюсь за его футболку, оставляя влажные следы. Его язык проникает в мой рот, не встречая никакого сопротивления. Я задыхаюсь. Он внезапно отстраняется, но лишь для того, чтобы подхватить меня под бедра и усадить на кухонный стол. Его руки скользят по моим ногам, раздвигая их и становясь между ними, прижимаясь ближе.
— Блядь, как же трудно остановиться, — рычит он, вжимаясь в меня своим пахом. — Хочу тебя до одури.
Его руки до боли сжимают мои бедра, губы спускаются на шею, оставляя жалящие поцелуи. Я таю, запрокидывая голову и давая ему больше доступа. Что-то тёмное просыпается внутри меня, что-то необузданное, дикое...
— Артём, — выдыхаю я, сама не понимая — прошу остановиться или продолжить.