Когда он успел приехать? Я даже не слышала. Мозг лихорадочно пытается вспомнить, как я уснула, и с я ужасом осознаю — прямо здесь, в его постели, в своей дурацкой пижаме с котятами.
Я осторожно попыталась убрать его руку со своей груди, но он тут же недовольно промычал и прижал меня еще крепче.
— Куда собралась, куколка? — его голос, хриплый после сна будоражит, он проводит носом вдоль шеи к уху и шумно вдыхает, а я готова отключиться от шквала эмоций. Я чувствую его возбуждение, твёрдое и горячее, упирающееся мне в ягодицы. Внизу живота предательски зарождается знакомое тепло. Моё тело, чёртово тело, помнит его прикосновения и отзывается на них против моей воли.
— Мне… мне нужно вставать, — лепечу я, чувствуя, как краска заливает щеки. — У меня сегодня первая пара в восемь утра.
— Пары подождут, — губы касаются моей шеи, оставляя влажный, горячий след. — У нас есть дела поважнее.
Его рука на моем бедре скользит выше, пальцы находят кромку моих шортиков и скользят под неё. Я ахнула и попыталась вырваться, но он лишь усмехнулся и перевернул меня на спину, нависая сверху.
— Какая же ты сладкая по утрам, — прошептал он, гипнотизируя взглядом. — Растрепанная, сонная… и в этой пижамке с котятами. Это, блядь, так возбуждает.
— Артём, пожалуйста, я опоздаю, — взмолилась я, упираясь ладонями в его широкую грудь. Твердые мышцы даже не дрогнули под моим натиском.
— Успеешь, у нас есть время, — он наклонился и впился в мои губы жадным, требовательным поцелуем. Я пыталась отвернуться, но он сжал волосы на затылке, не давая ни единого шанса на сопротивление. Его язык хозяйничал в моем рту, и я почувствовала, как тело снова предает меня, отзываясь на его напор.
— Прекрати, — выдохнула я, когда он наконец оторвался от моих губ, чтобы перевести дыхание. — Ты же обещал…
— Я обещал не трахать тебя, — его глаза потемнели от желания. — Но я ничего не говорил о ласках.
Я вспыхиваю от стыда и бессилия. Моё тело — мой главный предатель. Оно реагирует на него, хочет его, пока разум отчаянно сопротивляется.
— Нет! Я… мне в душ надо! — я изворачиваюсь, пытаясь выпутаться, и на удивление, он ослабляет хватку, позволяя мне это сделать.
Я тут же отползаю на край кровати, прижимая к себе одеяло, словно это может меня защитить. Артём наблюдает за мной, лениво подперев голову рукой. Он лежит на боку, обнажённый по пояс, и оставшийся кусок одеяла лишь слегка прикрывает его бёдра. Накачанный торс, покрытый узорами татуировок, рельефные мышцы, щетина на волевом подбородке — он выглядит как дикий, опасный хищник, только что пробудившийся ото сна.
— Можем вместе, — ухмыляется он. — Сэкономим воду и время. Я могу тебе потереть спинку. И не только.
— Я сама, — бурчу я, соскальзывая с кровати и не оглядываясь несусь в ванную.
Заперев за собой дверь, я прислоняюсь к ней спиной, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Что он делает со мной? Почему я так реагирую? Это неправильно, это унизительно, это… возбуждающе. И от последней мысли становится совсем тошно.
Быстро принимаю душ, стараясь не думать о его двусмысленном предложении. Выйдя из ванной, я нахожу его всё в той же позе. Он смотрит на меня, и в его взгляде плещется неприкрытое желание.
— Одевайся, — хрипло говорит он, — а то я передумаю насчёт своего обещания.
Я торопливо подбегаю к креслу и беру приготовленную с вечера одежду. Белая укороченная футболка и нежно-голубая плиссированная юбка чуть выше колен. Свежо, не слишком вызывающе. Я отворачиваюсь, и пыхтя быстро одеваюсь под его пристальным взглядом, чувствуя себя как под прицелом. Каждый его взгляд — как прикосновение, от которого кожа горит.
— Готова? — спрашивает он, поднимаясь с кровати во всём своём первобытном великолепии.
Я отворачиваюсь, чтобы не видеть его наготы, и быстро киваю.
— Тогда поехали, медсестричка.
В университете я чувствую себя как в другом мире. Знакомые коридоры, гул студенческих голосов, лица однокурсников — всё это кажется таким нормальным, таким правильным. Настолько, что события последних дней начинают казаться дурным, сюрреалистичным сном. Я погружаюсь в учёбу с головой, пытаясь вытеснить из мыслей образ Артема, его руки, его губы… Но это плохо получается.
На прощание, прямо у входа в университет, на глазах у десятков студентов, он притянул меня к себе и впился в губы страстным, собственническим поцелуем. Я опешила, пыталась отстраниться, но он лишь крепче сжал мои плечи, углубляя поцелуй, заставляя отвечать. Я чувствовала, как по щекам разливается краска стыда, вокруг были слышны шепотки и смешки, кто-то даже присвистывал. Когда он наконец отпустил меня, я стояла, тяжело дыша, и видела в его глазах торжествующую усмешку.