— Пожалуйста, не надо… — прошептала я, понимая, что сейчас произойдёт. — Ты обещал… ты обещал не трогать меня! — захлебывалась я слезами, отчаянно пытаясь оттолкнуть его.
— Обещал, — его лицо было в паре сантиметров от моего, глаза горели адским огнем. — Но ты нарушила правила, куколка. Это будет тебе уроком.
Он опустил взгляд на мою футболку и резким рывком разорвал её пополам.
Его взгляд горел адским пламенем, пожирая меня. Он схватил меня за бёдра, приподнял и сдёрнул шорты вместе с трусиками одним резким движением. Я осталась полностью обнажённой перед ним, уязвимой, распятой.
— Артём, больно… — проскулила я, когда его грубые пальцы без всякой подготовки проникли в меня.
— Будет ещё больнее, если будешь, сука, дергаться, — процедил он, растягивая меня, игнорируя моё сопротивление. — Ты должна понять, кто здесь хозяин.
— Ты — моя! — прорычал он мне в лицо. — Моя, поняла? И никто, блядь, никто не будет на тебя пялиться! Никто не будет с тобой ужинать! Никто не будет дышать с тобой одним воздухом без моего разрешения!
Я зажмурилась, кусая губу до крови, чтобы не закричать. Внутри всё горело от боли и унижения. Но самое страшное, самое омерзительное было то, что моё предательское тело, даже сквозь боль, начинало отзываться. Я чувствовала, как становлюсь влажной под его безжалостными пальцами, и ненавидела себя за это. Ненавидела его. Ненавидела весь этот жестокий мир.
— Вот так, — он ухмыльнулся, почувствовав мою реакцию. — Даже сейчас ты течёшь для меня. Похотливая маленькая сучка. Признай, что тебе нравится.
— Нет! — я замотала головой, слёзы текли ручьём.
Он вытащил пальцы и облизал их, не отрывая своих горящих глаз от меня. Я услышала, как брякнула пряжка ремня, звук расстёгиваемой молнии, и сердце ухнуло в пятки. Он приспустил брюки и боксеры, и его огромный, напряжённый член оказался прямо передо мной.
— Сейчас я выбью из тебя всю дурь, — прорычал он.
Он вошёл в меня одним резким движением. Крик застрял в горле, превратившись в сдавленный хрип. Боль была ослепляющей, острой, словно меня пронзили раскалённым железом. Я выгнулась дугой, впиваясь ногтями в его плечи, раздирая кожу, но он даже не почувствовал.
Он начал двигаться. Рвано, глубоко, жестко. Каждый толчок раздирал. Он смотрел на меня, его лицо исказила гримаса ярости и похоти, он был полностью поглощён процессом, вымещая на мне всю свою злость. Я была объектом для выплеска его тёмной энергии.
Холодный мрамор холодил спину, его горячее, вспотевшее тело вжимало меня в столешницу. Я слышала только его рваное дыхание, шлепки наших тел и собственный сдавленный хрип. Мир сузился до этой боли.
Он двигался всё быстрее, всё яростнее. Я уже не чувствовала ничего, кроме раздирающей боли и пустоты. Моё сознание начало отключаться, уплывать, спасаясь от этой ужасной реальности. И сквозь этот туман я вдруг почувствовала, как его тело напряглось, он издал низкий, гортанный рык и замер, изливаясь в меня горячей лавой.
Несколько секунд он оставался неподвижен, тяжело дыша мне в шею. А потом вышел так же резко, как и вошёл.
Он отступил на шаг, поправляя одежду, и посмотрел на меня. Я лежала на столе, обнажённая, униженная, со следами его пальцев на запястьях и бёдрах. По моим ногам стекало его семя.
Я не могла пошевелиться. Просто смотрела в потолок, и слёзы беззвучно катились по вискам. Внутри была выжженная пустыня.
— Запомни этот урок, Ева, — его голос был холодным и отстранённым, словно ничего и не было. Словно он только что не рвал меня на части. — Ещё раз я увижу тебя с кем-то — будет хуже. Намного хуже.
Он развернулся и ушёл, оставив меня одну в этой огромной, холодной кухне.
Я лежала, не в силах пошевелиться. Всё тело горело, реальность расплывалась.
Дорогие мои, заглядывайте также в очень горячую историю нашего литмоба
“То, чего я заслуживаю” от Энн Шейх