Он молчал. Просто смотрел. И от этого взгляда хотелось стать невидимой, провалиться сквозь пол, исчезнуть, раствориться в воздухе. Я стояла, как кролик перед удавом, парализованная страхом, не в силах пошевелиться, даже пискнуть.
— Ну, здравствуй, гонщица, — наконец раздался его голос. Спокойный. Обманчиво тихий. Но в нем чувствовалась сталь, такая несгибаемая сила, что у меня не просто задрожали колени – прошибло все тело. — Присаживайся.
Рядом со столом стояло кресло. Я сделала нерешительный шаг, потом еще один, словно шла по минному полю, и опустилась на самый краешек, готовая в любой момент сорваться и бежать.
Он продолжал рассматривать меня, не отрываясь, и я чувствовала, как кровь приливает к щекам, заливая их огненной краской. "Господи, какая же я дура!" – билось в висках. – "Зачем я вообще выехала сегодня? Зачем не остановилась, когда зазвонил телефон?"
— Адреналина не хватает? — в его голосе проскользнула усмешка, но глаза оставались ледяными.
— Я… я не специально… — прошептала я, выдавливая слова с трудом. Горло словно тисками сжимало. — Телефон упал… Я отвлеклась…
— Телефон, значит, — протянул он, медленно постукивая длинными, сильными пальцами по столу. Руки такие огромные. На одном из них блеснул массивный перстень с темным камнем. Мамочки… он же пришибёт меня без особых усилий.
— А потом решила, что проще всего съебаться? Типа, никто не заметит, никто не найдет?
— У меня бабушка в больницу попала! — выпалила я, сама не ожидая от себя такой дерзости, такой отчаянной смелости. Слова вырвались сами собой. Мозг, походу помахал мне ручкой — Мне позвонили, сказали, что ей плохо стало, у нее сердце слабое… Я должна была ехать!
Он чуть приподнял бровь, и это движение было красноречивее любых слов.
— Похвально, — тон оставался ровным, но в нем чувствовалась скрытая угроза. — А ущерб возмещать не надо? Да?
— Я… я все оплачу, — залепетала я, понимая всю абсурдность своих слов, их нелепость в этой ситуации. Откуда у меня, девятнадцатилетней студентки, такие деньги? Его джип, наверное, стоит как десять моих квартир. — Мне просто нужно время… Я найду дополнительную работу… Одолжу…
Он усмехнулся. Зловеще. От этой усмешки у меня по спине снова пробежал холодок. Она не предвещала ничего хорошего, совсем ничего. Я инстинктивно закрыла глаза, пытаясь спрятаться от этого взгляда, от всего, что происходило.
— Думаешь, испортить мою машину и сбежать — это правильное решение, куколка? — его голос стал ниже, и я почувствовала его горячее дыхание на своем лице.
Я резко распахнула глаза и утонула. Утонула в этих завораживающих, бездонных глазах цвета горького шоколада. Они притягивали и пугали одновременно.
Как он так бесшумно и быстро оказался напротив меня, что я и не заметила?
Он стоял прямо передо мной, нависая словно скала. Руки упирались в подлокотники моего кресла, отрезая все пути к отступлению, запирая меня в этой ловушке. Его лицо было так близко. Я чувствовала его дыхание – с легким запахом табака, крепкого кофе и обволакивающего парфюма.
Сердце заколотилось как сумасшедшее, грозя выпрыгнуть из груди, пробить ребра и вырваться на свободу. Я вжалась в спинку кресла, пытаясь стать как можно меньше, незаметнее, слиться с обивкой.
— Я не сбегала… Это ошибка... Пожалуйста... Я всё оплачу... — прошептала я, чувствуя, как это самое сердце уходит в пятки, оставляя в груди пустоту и холод. Голос дрожал, дыхание сбилось, превратившись в короткие, судорожные вдохи. Непрошенные слезы навернулись на глаза, жгли веки. "Только не плакать, Ева, только не плакать! Не показывай ему свою слабость!" – приказала я себе, сжимая кулаки, но предательская, горячая слезинка уже скатывалась по щеке, оставляя мокрую дорожку.
— Заплатишь, — хрипло шепчет он, и этот шепот проникает под кожу, вызывая мурашки. Его взгляд скользит по моему лицу, останавливаясь на дрожащих губах, потом снова возвращается к глазам. От этого шепота по телу пробегает какая-то странная, непонятная дрожь – смесь животного страха и… чего-то еще, пугающего и притягательного одновременно. — Конечно, заплатишь. Собой.