Глава 14
Тьма. Липкая. Вязкая. Она окутывала меня, убаюкивала, обещала забвение. А потом пришёл холод. Он пробирался под кожу, заставляя дрожать, сковывал конечности. Я хотела сжаться в комок, но тело не слушалось. Оно было разбитым.
Потом — рывок. Ощущение невесомости. И стальные мужские руки несут меня куда-то, крепко прижимая к горячей груди. Запах его парфюма — терпкий, с нотками табака — последнее, что я помню, прежде чем темнота окончательно поглощает меня.
Реальность приходит обрывками — то яркая вспышка света, то чей-то встревоженный, напряженный голос, то прикосновение к коже. Тело горит изнутри, словно в венах течёт расплавленный металл. Я пытаюсь открыть глаза, но веки тяжёлые, словно налитые свинцом.
Где-то рядом, сквозь ватную пелену прорываются голоса.
Низкий, рокочущий, полный сдерживаемого гнева — голос Артёма. И второй, более резкий, пропитанный холодной злостью.
— ...ты охуел, Тёмыч?! Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Ты хоть представляешь, какой силы стресс нужно было пережить, чтобы так резко вырубиться?
Знакомый голос. Вадим.
Я попыталась открыть глаза, но не смогла. Мир для меня состоял из звуков и ощущений.
— Тормози, Вадим. Я и без тебя знаю, что перегнул.
— Перегнул?! Что ты с ней делал?! У неё снова разрывы! Мелкие, но их дохера! Жар под сорок. Ты вообще соображаешь, что творишь? Она же ребёнок, по сути. Девятнадцать лет, блядь! А ты обращаешься с ней, как с последней шалавой!
— Не твоё дело, — огрызается Артём, но в голосе нет прежней ярости.
— Моё, раз я здесь. У неё температура под сорок, пульс зашкаливает, давление скачет. Знаешь, что это значит? Организм просто выключился, чтобы защитить себя!
Молчание. Тяжёлое, гнетущее.
— Что делать? Она не приходит в себя, — его голос низкий, сдавленный, хриплый. В нём нет привычной стали, только глухое, едва различимое… отчаяние? Нет, не может быть.
— Что делать… — передразнил Вадим со злой иронией. — Капельницу я ей поставил, жаропонижающее вколол. Вот мазь. Наносить сегодня каждые пять часов, потом два раза в сутки. Наносить нужно снаружи и внутри тоже. Осторожно наносить! Бережно! Ты хоть понимаешь, что ещё один такой «урок», и ты её просто сломаешь. Она же, блядь, не одна из твоих девок, Артём! Она же еще девчонка. Живой человек со своими чувствами и границами.
Снова тишина. Тяжёлая, давящая.
Я чувствую, как кто-то осторожно касается моего лба прохладной ладонью. Ладонь большая, шершавая, но прикосновение на удивление лёгкое.
— Она моя, — упрямо возражает Артём.
— Да блядь! — взрывается Вадим. — Ты животное Дикаев! Ей нужен покой. Слышишь меня? Покой и никаких, блядь, стрессов. И пока она полностью не восстановится, даже не дыши в её сторону. Ты меня понял?
— Понял, — рык, больше похожий на звериное рычание. — Свали уже.
— Я свалю. Но запомни, Тёмыч, — в голосе Вадима звенят стальные нотки, — если с ней что-то случится, я забуду, что ты мне почти брат. Я тебя лично кастрирую. А девочку заберу.
Слышу рычание. Шаги. Хлопок двери. И снова тишина, нарушаемая лишь сбитым дыханием где-то рядом. Я снова проваливаюсь в темноту, убаюканная пульсирующей болью.
Второе пробуждение было полегче. Я ощутила, как прохладная рука легла на мой пылающий лоб. Это было так приятно, что я неосознанно подалась навстречу прикосновению, издав тихий стон.
— Тише, девочка, тише…
Его хриплый шёпот. Такой близкий. Я почувствовала, как сильные, но на удивление осторожные руки приподнимают мою голову. К губам прикоснулось что-то холодное, и в рот полилась горькая жидкость.
— Давай, малышка. Глотай.
Я послушно выпила, поморщившись от вкуса.
Артем аккуратно уложил мою голову на подушку. Провел осторожно по волосам, убирая с липкого от пота лба мокрые прядки, осторожно погладил по щеке. Прикосновение было невесомым, почти нежным. Настолько не вязалось с его образом, с тем, что он сделал, что мой воспалённый мозг отказывался это воспринимать. Это просто горячечный бред, решила я. И снова отпустила себя, проваливаясь в спасительный сон.
Когда я открываю глаза в следующий раз, в комнате царит полумрак. За окном глубокая ночь. Тело ломит, голова гудит, но липкий туман, кажется, отступил. Я лежу на боку, в знакомой спальне. И я не одна. Рядом Артём.