— Ева, — позвал он тихо. — Посмотри на меня.
Я медленно повернула голову, и наши взгляды встретились. Его глаза — тёмные, глубокие, как омуты — смотрели на меня с каким-то новым выражением.
— Я знаю, что напугал тебя, — сказал он тихо. — И что причинил боль. Вадим прав, я... мудак. — Он сделал паузу, словно подбирая слова. — Я не привык извиняться. Никогда, блядь, этого не делаю. Но... я не хотел, чтобы всё так вышло.
Я смотрела на него, не веря своим ушам. Это что, почти извинение? От него?
— Тогда зачем? — тихо спросила я. — Зачем ты это сделал?
Его лицо на мгновение исказила гримаса.
— Я увидел вас вместе и... — он замолчал, сжав челюсти. — Я не привык делиться.
— Я не вещь, чтобы мной делиться, — возразила я, чувствуя, как внутри снова поднимается волна гнева. — И между мной и Алексом ничего не было.
— Я знаю, — он кивнул. — Алекс не такой идиот, чтобы трогать то, что моё. Но ты... улыбалась ему. По-настоящему. — Он произнёс это так, словно сам не понимал, почему его это задело. — Ты никогда так не улыбалась мне.
Я молчала, не зная, что ответить. Как объяснить ему, что нельзя получить искреннюю улыбку силой? Что нельзя заставить человека полюбить, если держишь его в клетке?
— Ты держишь меня здесь против моей воли, — тихо сказала я. — Как ты думаешь, почему я не улыбаюсь тебе?
Он сжал губы, и в его глазах мелькнуло что-то опасное.
— Ты здесь, потому что ты моя, — твёрдо сказал он. — И я не собираюсь отпускать тебя, Ева.
Я отвернулась, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. Слабость, усталость и боль сделали своё дело — я просто не могла больше бороться. Не сейчас.
— Я устала, — прошептала я. — Можно я просто посплю?
Он молчал несколько секунд, а потом я почувствовала его губы на своём виске — лёгкое, почти невесомое прикосновение.
— Конечно, маленькая, — его голос звучал странно хрипло. — Спи. Я буду рядом.
Он прижал меня крепче к своей груди, окутывая теплом. Его сердце билось ровно, успокаивающе, и, несмотря на все мои страхи и обиды, я почувствовала, как напряжение медленно отпускает меня.
Последнее, что я помню перед тем, как провалиться в сон — его пальцы, осторожно перебирающие мои волосы, и тихий шёпот:
— Что же ты со мной делаешь, ведьма...
Глава 16
Я проснулась от того, что кто-то нежно перебирает мои волосы. Сонная дымка медленно рассеивалась, уступая место ощущению безопасности — странному, непонятному, но оттого не менее реальному. Тёплые пальцы аккуратно гладили и перебирали пряди. Движения были такими нежными осторожными, что хотелось мурлыкать.
— Проснулась, маленькая? — низкий, хриплый от сна голос заставил меня открыть глаза.
Артём лежал рядом, подперев голову рукой, и смотрел на меня. Волосы растрёпаны, на щеке след от подушки, глаза — тёмные, внимательные. Утренний свет, пробивающийся сквозь шторы, смягчал резкие черты его лица, делая его еще красивее. Хотя он и так выглядел как бог.
— Который час? — пролепетала я, чувствуя, как щёки заливает румянец от его пристального взгляда и своих неожиданных мыслей.
— Девять утра. Ты проспала почти двенадцать часов, — его пальцы скользнули от моих волос к щеке, мягко поглаживая. — Как себя чувствуешь?
Я попыталась сесть, но тело отозвалось знакомой ломотой. Не такой острой, как вчера, скорее тупой, ноющей болью, но всё ещё ощутимой.
— Лучше, — честно ответила я, не отводя взгляда. — Голова почти не болит.
— Это хорошо, — его большой палец провёл по моей нижней губе, и я невольно вздрогнула от неожиданной нежности прикосновения. — Но температуру всё равно нужно проверить. — прохрипел он отстраняясь.
Он потянулся к прикроватной тумбочке и достал электронный термометр. Я послушно разжала губы. Мы сидели в тишине, ожидая сигнала, и я украдкой изучала его лицо. Выглядел он чуть лучше, но синяки под глазами всё ещё остались. Интересно, он вообще спал? Или опять всю ночь следил за моим состоянием?
Термометр пискнул, и Артём взглянул на цифры.
— Тридцать шесть и семь. Отлично, — удовлетворённо кивнул он, убирая прибор. — Вадим будет доволен.