Вадим хмыкнул, переводя взгляд с меня на Артема.
— Надо же, Дикаев, никогда не думал, что увижу тебя в роли заботливой наседки, — он усмехнулся, отпивая кофе. — Хотя, признаюсь, такой образ тебе не идет. Слишком сильный диссонанс с твоей зверской рожей.
Я замерла, ожидая вспышки гнева, но Артем только закатил глаза.
— Завали, Вадим, — беззлобно бросил он. — Лучше скажи, как она.
Вадим поставил чашку на стол и похлопал по дивану рядом с собой.
— Ева, присядь сюда. Нужно тебя осмотреть.
Я нерешительно посмотрела на Артема, словно спрашивая разрешения, и только потом поняла абсурдность ситуации. Почему я должна просить у него разрешения? Я не его собственность! И все же... какая-то часть меня уже привыкла к этой странной динамике, между нами.
Артем кивнул, отпуская меня, и я осторожно опустилась на диван рядом с Вадимом.
— Температура? — деловито спросил Вадим, доставая стетоскоп из своего чемоданчика.
— Тридцать шесть и семь, — ответил Артем прежде, чем я успела открыть рот.
— Отлично, — Вадим кивнул. — Расслабься, Ева.
Я послушно вдохнула и выдохнула. Вадим осторожно прикладывает пальцы к артерии, а потом стетоскоп к груди — чтобы сопоставить пульсовую волну с сердечными тонами, проскальзывает в голове. Я чувствую холод стетоскопа сквозь тонкую ткань футболки и стараюсь дышать размерено. Вадим же сосредоточенно слушает, кивая своим мыслям.
— С сердечком все в порядке. Теперь давление.
Пока он возился с тонометром, я краем глаза наблюдала за Артемом. Тот стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, и не сводил с меня напряженного взгляда. В его глазах читалось беспокойство, смешанное с чем-то еще... с нежностью? Не может быть.
— Сто пять на семьдесят, — объявил Вадим. — Немного понижено, но это нормально после стресса и температуры. — Теперь самое интересное. Мне нужно тебя осмотреть... пониже, — он деликатно кашлянул. — Артём, ты бы пока кофе сделал, что ли. У меня была адская ночная смена, я еле на ногах стою.
Артём, буравящий тяжёлым взглядом Вадима, хмыкнул.
— С каких пор ты стал таким наглым?
— С тех пор, как спас твою девочку, — парировал Вадим, подмигнув мне. — Так что заслужил.
К моему удивлению, Артём не возразил, а просто развернулся и направился на кухню. Я проводила его шокированным взглядом, всё ещё не привыкнув к этой новой, заботливой версии Зверя.
— Можем подняться наверх, если тебе там комфортнее.
Я вспыхнула. Сердце заколотилось, во рту пересохло. Я отрицательно покачала головой.
— А можно здесь? — пролепетала я.
— Конечно, — кивнул Вадим, доставая перчатки. — Наверное, здесь даже лучше, а то твой цербер голову мне оторвёт, если я запрусь с тобой в спальне.
— Я слышу каждое твоё слово, умник, — раздался голос Артёма с кухни. — И, если она хоть раз охнет от боли, я тебе не голову оторву, а яйца…
Я невольно сжалась, но Вадим только рассмеялся.
— Как был мудаком, так и остался, — пробормотал он, помогая мне правильно лечь.
Я нервно теребила край футболки, пока Вадим раскладывал инструменты. Он был тактичен и деликатен, но это не отменяло смущения.
— Не нервничай так, — подбодрил он, натягивая перчатки. — Я врач, для меня это обычная процедура. Я быстро.
Я сглотнула, медленно стягивая штаны и нижнее бельё. Руки дрожали. За последние дни меня видели обнажённой больше людей, чем за всю предыдущую жизнь. Как тут не нервничать?
— Эй, — голос Вадима стал мягче. — Я знаю, что это неприятно. Но нам нужно проверить, как идёт заживление.
Я кивнула и закрыла глаза, пытаясь отрешиться от происходящего.
Осмотр был быстрым и почти безболезненным. Вадим работал чётко, профессионально, постоянно комментируя свои действия, чтобы я не пугалась. Когда всё закончилось, он помог мне сесть и протянул влажные салфетки, чтобы я могла вытереться.
— Ну что ж, заживление идёт хорошо, — сказал он, пока я одевалась. — Никаких воспалений, отёков. Но всё равно нужен покой. И никакого секса ещё минимум три дня.
Я вспыхнула, отводя взгляд.
— Я и не собиралась...
— Это и не тебе сказано, — усмехнулся Вадим. — Это наш Тёмыч не силён в самоконтроле в последнее время.
Я не успела спросить, что он имел ввиду. В гостиную вернулся Артем, ставя на журнальный столик три чашки кофе и тарелку с печеньем.
— Вот это сервис, — присвистнул Вадим, пересаживаясь в кресло. — Никогда не видел, чтобы великий и ужасный Дикаев кого-то обслуживал.
— Заткнись, — процедил Артём, присаживаясь на диван, рядом со мной. Его рука автоматически легла на талию, притягивая ближе к себе. — Что скажешь? Ей уже лучше?
— Намного, — кивнул Вадим, отхлёбывая кофе. — Температуры нет, ткани заживают хорошо. Но всё-таки ещё нужно несколько дней для восстановления. И никакой физической активности. Особенно, — он многозначительно посмотрел на Артёма, — той, которую ты так любишь.