Зверь обернулся и поднял бровь:
— Ну? Ты глухая?
— Я... я никуда не пойду, — прошептала я, собирая последние крохи смелости. — Вы не можете так просто... удерживать меня здесь. Это похищение. Это незаконно!
Он расхохотался, запрокинув голову. Смех был глубоким, раскатистым и абсолютно лишённым веселья.
— Законы, детка, пишу здесь я, — он сделал шаг ко мне, и я невольно отступила. — И ты сейчас пойдёшь со мной. Или я помогу. Выбирай.
Я замотала головой, чувствуя, как паника подступает к горлу.
— Это... это неправильно! Вы не можете...
— Могу, — перебил он. — Ещё как могу.
Он не стал дожидаться моего ответа. Одним стремительным движением он оказался рядом, схватил меня под коленки, закинул на плечо и понёс к той самой двери. Я попыталась вырваться, но куда мне тягаться с этой громадиной.
— Пустите! — я начала отбиваться, колотя его по спине. — Отпустите меня!
Это было всё равно что бить стену. Он даже не замедлил шаг. Мои удары, казалось, не причиняли ему ни малейшего дискомфорта. Зверь толкнул дверь, и мы оказались в спальне. Огромной, роскошной, с тёмной мебелью и кроватью такого размера, что на ней могли бы уместиться четверо.
При виде кровати меня охватила новая волна паники. Я задёргалась в его руках, как пойманная птица.
— Нет! Прошу вас! Не делайте этого! — мой голос сорвался на крик.
Зверь больно шлепнул меня по попе и встряхнул так, что у меня клацнули зубы.
— Хватит истерить, — прорычал он. — Я ещё ничего не сделал. Хотя стоило бы.
Он подошёл к кровати и опрокинул меня на неё. Я отползла к изголовью, подтянув колени к груди в жалкой попытке защититься. Он остался стоять у края, глядя на меня с какой-то хищной задумчивостью.
— Пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. — Не надо... Я...
— Не надо что? — он склонил голову набок, и от этого жеста меня пробрала дрожь. — Что ты себе нафантазировала, малышка? Что я сейчас наброшусь на тебя, как животное?
Я молча кивнула, не в силах произнести ни слова.
— Может, и наброшусь, — он ухмыльнулся, обнажив белые ровные зубы. — А может, и нет. Это будет зависеть от тебя.
Он медленно подошёл к маленькому бару в углу комнаты, достал бутылку виски и налил себе. Повертел стакан в руке, наблюдая, как золотистая жидкость играет на свету, потом сделал глоток.
— Знаешь, что меня больше всего бесит? — спросил он, не глядя на меня. — Безответственность. Ты врезалась в мою машину. Это полбеды. Но потом ты решила съебаться. Вот это уже проблема.
Он отхлебнул ещё виски, повернулся и посмотрел на меня. В его глазах плескалась тёмная ярость.
— Я не люблю, когда от меня убегают, — сказал он тихо. — Очень не люблю.
Подойдя к кровати, он поставил стакан на прикроватную тумбочку и одним плавным движением опустился рядом со мной. Я вжалась в изголовье кровати.
— Ты разозлила меня, Ева, — продолжил он мягко, что было страшнее крика. — А когда я злюсь, я становлюсь... малоприятным.
Его рука коснулась моей щиколотки, легко, почти невесомо. Я вздрогнула, как от удара током.
— Умоляю, — выдохнула я. — Не трогайте меня... Я всё сделаю, только не это...
— Всё? — он приподнял бровь. — Что значит «всё»? Что ты готова сделать, чтобы я тебя не трогал?
Я открыла рот, но не нашла ответа. Что я могла предложить такому человеку? У меня не было ни денег, ни связей, ни...
— Как я и думал, — усмехнулся он. — Ничего у тебя нет. Кроме красивого, сочного тела.
Его рука двинулась выше, скользнув под моё лёгкое платье. Я задохнулась, когда его грубые пальцы коснулись обнажённой кожи бедра.
— Прекратите! — я попыталась отодвинуться, но он не дал сдвинуться и на миллиметр, грубо сжав бедро. — Я... я никогда...
— Никогда что? — его глаза внезапно сузились, рука замерла. — Не занималась сексом что ли? Это что, шутка?
Я сглотнула, опустив взгляд. Щёки заливал предательский румянец. Я вся покрылась красными пятнами.
— Пиздец, — он издал короткий смешок. — Серьёзно? Девственница?