— Нравится то, что видишь? — хрипло спросил он.
Я тут же отвела глаза, чувствуя, как щёки заливает румянец.
— Нет, — выдавила я, пытаясь прикрыться руками.
— Врёшь, — усмехнулся, не отрывая от меня тяжёлого, плотоядного взгляда. Два черных, огненных омута, с жадностью скользили по моему обнажённому, мокрому телу.
— Твоё тело честнее, чем твой язык.
Я замерла, как испуганная лань, не в силах пошевелиться. Почему-то в этот момент мне стало жутко жарко… и стыдно за свою маленькую грудь и пышные бёдра. За розовые сосочки, затвердевшие от… холода?
— Иди ко мне, — прохрипел он, протягивая мне пушистое полотенце.
На ватных ногах я шагнула к нему, отчаянно прикрывая руками самые интимные места.
Он стоял так близко. Слишком близко. Заполнял собой всё пространство, не оставляя места для вдоха. Глаза — тёмные, глубокие, обжигающие — скользили по моему телу, не упуская ни единой детали. Я чувствовала этот взгляд физически, как прикосновение, и кожа покрывалась мурашками, несмотря на клубы пара, наполняющие ванную комнату.
Зверь шагнул вперёд, заставляя меня инстинктивно отступить назад. Я спиной упёрлась в холодную плитку стены. Задрожала — не только от страха, но и от контраста температур. Он медленно, с какой-то издевательской нежностью, начал вытирать мои плечи, спускаясь ниже... и ниже.
— Не надо, — прошептала я, пытаясь перехватить полотенце. — Я... я сама...
— Не дёргайся, — его голос звучал почти ласково, но от этого становилось только страшнее.
И продолжил, мягко проводя полотенцем по моей груди, задерживаясь на затвердевших сосках. Я зажмурилась, пытаясь абстрагироваться от происходящего, но тело предательски реагировало на его прикосновения, посылая странные, незнакомые импульсы куда-то в низ живота.
Он опустился на корточки, не отрывая от меня взгляда. Полотенце заскользило по моему животу, по бёдрам, вытирая капли воды. Его прикосновения были почти... бережными. От этого становилось только хуже. Лучше бы он был груб. Тогда легче было бы ненавидеть его, сопротивляться.
— Что ты со мной делаешь? Ведьма… — пробормотал он, больше себе, чем мне.
Его руки обхватили мои бёдра, заставляя сделать шаг вперёд. Я вздрогнула, но не посмела сопротивляться. Его ладони были горячими, шершавыми, сильными, и казалось, что они оставляют невидимые отметины на моей коже.
Он уткнулся лицом в мой живот, глубоко вдохнул, будто пытаясь впитать мой запах. В этом жесте было что-то первобытное, животное... и невыносимо интимное. Я замерла, боясь пошевелиться, ощущая его горячее дыхание на своей коже.
— Ты так одуряюще пахнешь, — прошептал он, и его губы мазнули по моему животу, опаляя кожу. — Сладкая... чистая... нетронутая...
Его руки скользнули выше, обхватывая талию, поднимаясь к рёбрам, почти касаясь нижней части груди. Я задержала дыхание. Что-то внутри меня трепетало, сжималось и разжималось в странном ритме. Я не понимала своего тела, не узнавала его реакций.
— Пожалуйста, — выдохнула я, сама не зная, о чём прошу.
Он поднял взгляд. Что-то в его глазах изменилось — появилась какая-то новая глубина, которой не было раньше.
— Просишь остановиться или... продолжить? — хрипло спросил он.
Я не знала ответа. Мысли путались. Я должна была ненавидеть его, бояться, сопротивляться. Но было что-то ещё — тёмное, незнакомое, пробуждающееся внутри. Какая-то часть меня, о существовании которой я и не подозревала.
— Я... я не знаю, — прошептала честно, и щёки залил предательский румянец.
Он издал низкий, утробный звук — не то рычание, не то стон — и резко поднялся на ноги. Его руки скользнули мне под ягодицы, и в следующий момент я оказалась поднятой в воздух, прижатой к его твёрдому, горячему телу. От неожиданности я взвизгнула и обхватила его шею руками, инстинктивно цепляясь за единственную опору.
— Обхвати меня ногами, — рыкнул он. Руки сильно сжали бедра, сильнее прижимая к себе.
Я повиновалась, не раздумывая. Его запах заполнил лёгкие, лишая способности связно думать. Он развернулся и направился к выходу из ванной.
Дорогие мои! Приглашаю вас заглянуть в еще одну историю литмоба от замечательной Вирсавии Вайс “Ангелы здесь больше не живут”