Зверь внутри меня приходит в неистовство, стоит не просто подумать, а взглянуть на её розовые, слегка приоткрытые губы. Член встаёт колом, вклиниваясь в мерно плывущие мысли. Наводя в них полнейший хаос. Оставляя лишь голые инстинкты, требующие овладеть Снежинкой.
Но я даю себе мысленную затрещину, вовремя останавливаясь. Нельзя пугать Юлю по-настоящему. Это не то, что мне нужно. А моего напора она точно испугается.
Еще бы… После такого длительного голодняка. Ни одну женщину я так не хотел и не хочу. Перед моими глазами только она. Единственная. Такая любимая. Моя!
- И чего ты дрожишь? – спрашиваю, прищурившись. По Снежинке уже заметно, что это дрожь не от испуга. Уж за столько времени я научился различать её эмоции. И не просто различать, а упиваться ими. Впитывать в себя, наслаждаясь, как ненасытный маньяк. – Ты так не тряслась, когда прижималась ко мне в источнике.
- Ты – лжец! – а вот и то самое бешение. Да! Да! Блять, как же она сексуальна сейчас. Так бы и… – Я ведь почти поверила тебе! Да я… Я доверилась тебе! Зверю, накинувшему овечью шкуру!
- Верно подметила. Бдительность никогда не стоит терять. – руки уже не подчиняются мне, проникая под её кофту. Я что-то ещё говорю, но сам весь там, где ладони обхватывают возбужденные холмики. – Но тем и сладок сюрприз. Искренние эмоции – вот самый лучший подарок.
Оглаживаю большими пальцами тугой торчащий сосок. И хочется простонать в голос. Член просто рвёт ткань джинс, пульсируя, и всё больше склоняет к тому, чтобы я передумал насчёт медленных ласк. Взял своё здесь и сейчас. У этой стены. На кровати. Где угодно!
- Отпусти меня! – возвращает меня в суровую реальность Снежинка, которую я уже мысленно опрокинул на кровать и самозабвенно брал во всех позах, слушая её хриплые, крышесносящие стоны. Как тогда, в машине, когда я ласкал влажные складочки, чтобы хоть немного облегчить её страдания от женской виагры.
- Прислушайся к себе, Снежинка.
Мой голос сел, став искушающим. Рокочущим. Таким хищник заманивает жертву к себе в логово. Веду рукой вверх по бархатной коже шеи, щеки. Запускаю руку в шелковистые волосы принцессы, и поддаюсь звериному инстинкту во мне, слегка оттянув их у затылка.
Она подчиняется. Запрокидывает голову, не сопротивляясь. Принимая ту власть над ней, которую я демонстрирую. Смотрит так доверчиво и открыто своими красивыми глазами цвета неба.
– Что ты чувствуешь? Действительно ли ты боишься именно меня, или же это такой естественный страх неизвестности?
Она часто-часто дышит, даже не замечая, что манящая грудь ходит ходуном. Трётся об меня.
- Перестань сопротивляться, я не сделаю ничего против твоей воли. Скажешь остановиться – прекращу. Но и убежать не дам. – впиваюсь в талию Юли, чтобы и не думала убежать. – Поэтому позволь… Дай мне шанс. Один шанс. И если мои инстинкты меня подвели, и ты действительно не чувствуешь ко мне ничего, кроме ненависти и страха после всего… Я отпущу тебя.
Она закусывает губу. Зажмуривается.
Блять! Всё. Это пиздец. Это мои последние здравые мысли. Я не смогу остановиться, даже если она скажет нет.
Черт! Умоляю…
- Хорошо, - выдыхает она.
Распахивает свои невыносимо глубокие глаза и целует. Сама! Первая!
Я охереваю от происходящего. Меня штырит, как гребанного наркомана, получившего, наконец, свою дозу. Кайф проносится по всему телу, и я просто зверею. В голове туман. Остаётся лишь одно желание – насытиться своей девочкой. Подарить ей столько удовольствия, сколько успею за ночь. Хочу, чтобы она стонала и кричала, произнося моё имя.
Моя! Моя девочка!
Страсть отходит на второй план, потому что я захлебываюсь в нежности, которую испытываю к этой девушке. Как я мог раньше не замечать, что у меня нет, и не будет никого дороже Снежинки. Такой открытой, доверчивой, яркой, неповторимой! И она выбрала меня, болвана, который творил всякую херь в прошлом.
Никому не отдам! Моё сокровище.
Изо рта вырывается стон, который тут же заглушается, потонув в поцелуе. Проникаю языком в её рот, мечтая заклеймить всю. Чтобы не было ни единого участка, оставшегося не пропитанным моим запахом. Чтобы не осталось ни единого сантиметра тела моей принцессы, который бы я не попробовал на вкус.
Мне хочется сжать Снежинку так сильно, чтобы кости трещали, но вместо этого прижимаю к себе осторожно, мягко, нежно. Боясь раздавить своё маленькое хрупкое сокровище.
Юля хватает ртом воздух, задыхаясь от нашего страстного поцелуя, и я позволяю ей сделать полноценный вздох, но лишь для того, чтобы подхватить на руки и отнести в ванную.
Я целую её, как ураган, сносящий крыши домов: неистово, безудержно. Мои губы везде, где только могут дотянуться: лицо, шея, ключицы, грудь. Ведь мне мало моей девочки. Настолько, что у меня легкая дрожь в теле от переизбытка эмоций. Я не могу поверить в то, что она согласилась. В то, что она – моя! Вся!