Рут. Да, для него. Но это неважно.
Силия. Мой Эдди не хочет его иметь?
Крис (берет календарь, она тоже готова покинуть помещение). Я отдам его.
Пауза. Закончившаяся перепалка сильно подействовала на Силию, Ани, Кору и Рут. Они молча стоят, не решаясь прервать молчание.
Кора. Ты ведь давно уже не играла в гольф, Сил, верно? А я бы не прочь выпить водки.
Силия. Ну да, я же отсутствовала вчера, так что у меня полный запас.
Ани. Правильно. Все мы были не на высоте…
Силия. Ну, ну, ну! В такие моменты мы должны немедленно забраться на Харли!
Ани. Не думаю, что таково было желание Джона… (Начинает приводить в порядок сетку.) Все эти наши споры…
Силия. Да будет тебе…
Ани. Может быть, Мэри права. Может быть, мы действительно огорчили людей, которые…
Силия. Некоторые люди нуждаются в том, чтобы их огорчили.
Ани. Нет, я имею в виду…
Силия. Я полжизни провела с людьми, которые нуждаются в том, чтобы их огорчали.
Кора. Не надо было вступать в гольф-клуб.
Силия. Кора, ты думаешь я сделала это по доброй воле? Меня заманили в Йоркшир всеми этими красивыми байками: «О, милая, давай вернемся домой, позволь мне увезти тебя жить в благословенный Богом край»… И я согласилась. Место действительно красивое… (Делает паузу.) Но вдруг он заболел этой болезнью под названием периодический гольф. Вдруг оказалось, что для того, чтобы видеть его, мне нужно полжизни проводить в компании женщин — простите, дам! — которые придерживаются патологического правила: никто и никогда не должен быть огорчен! Правила для лужайки для гольфа. И для раздевалки! И для стоянки для автомашин. И для бара. И — ради всех святых! — «Код ведения светских бесед на обеде у капитана». Мы не имеем права уклоняться от разговоров о гольфе, несмотря на то, что единственное, что ты можешь сказать: «Я ударила не по прямой, поэтому не попала в лунку, а если бы я ударила прямо, то он полетел бы прямо в лунку».
Кора. Я думаю, тебе требуется помощь психолога, Сил.
Силия. И разумеется, все, что им хочется в действительности высказать, высказывается. Как правило, за спиной тех, о ком они говорят. За моей, особенно.
Рут (осторожно). Что же именно?
Силия. Что я одеваюсь, как проститутка.
Рут. Не может быть.
Кора. Если честно, то это немножко похоже на правду, Сил.
Рут. Кора!
Кора. Но я только говорю, что у Силии товар всегда налицо. Ее артиллерия постоянно на передовых позициях.
Силия. Ну и что? Разве это неправильно? Еще не хватало — прятать свою грудь из-за какой-то там пуританских комплексов. Если бы моя мать не стеснялась показывать докторам свою грудь, когда это было нужно, она, возможно, до сих пор была бы с нами. Пусть и без груди. (Секундное молчание.) Вот почему я хотела бы сказать этой Гермесовой дамской мафии в баре: идите в Женский институт, девочки. Идите и тусуйтесь с настоящими женщинами нашего графства, и научитесь, хоть немножко, предаваться настоящим радостям жизни, пока у вас еще есть время, черт побери! Ваше здоровье!
Через кухонную дверь входит Джесси, в руках у нее письмо.
Джесси. Почему никто из вас не обратил внимания на письмо, брошенное в почтовый ящик?
Кора. А разве тут есть почтовый ящик?
Джесси (читает письмо). «Женщинам из Альтернативного календаря. Йоркшир».
Ани. Как оно могло дойти сюда с таким адресом?
Джесси (читает). «Ваш календарь заставил меня улыбнуться впервые за последние полтора года»…
Все затихают.
«Мой муж никогда не мог понять, почему я вступила в Женский институт. Но мне кажется, если бы он…» (Она останавливается и передает письмо Ани.)
Ани. «Мне кажется, что если бы он дожил до сегодняшнего дня и увидел эти фотографии, то сразу бы все понял»…
Листок бумаги начинает падать откуда-то сверху, словно снежинка.
И пока Ани продолжает читать, еще одно письмо падает сверху.
Под музыку Рут идет и поднимает листок с пола, а также с дверного коврика.
Рут. «Дорогие девочки из Альтернативного календаря. Я впервые увидел ваши снимки, сидя у родственников на диване, возможно, таком же диване, о котором мечтаете вы…»