— Ниловна у него больна, — выкрикнул густой бас, — пусть едет до дому. Сами не маленькие…
Конечно, все наказы бригадира были забыты. Немного погодя в низинке, разгоняя тьму длинными языками пламени, пылал костер, разожженый тем же Володькой. Один за другим подходили к костру ребята, девушки, подстелив ватники, устраивались поудобнее. Приближалась торжественная минута.
План был таков: Лида скажет речь, потом что-нибудь споют вместе, а затем потанцуют. Нюська заранее отобрала пластинки с самыми любимыми фокстротами и румбами…
Затея провалилась в самом начале. Лида, по привычке прокашлявшись и разгладив ладонью завернувшийся бортик строгого серого жакета, поднялась было и вдруг снова села.
Одно дело выступать в институте, когда рядом, за столом, президиум, а внизу такие же студенты. И совсем другое, если на тебя смотрят столько пытливых незнакомых глаз. О чем думают эти парни? Вот самый крайний шепнул что-то товарищу, тот повел могучим плечом, подтолкнул соседа…
Догадавшись, что с подругой творится неладное, Нюська решила вмешаться. Вскочила, одернула легкое платьице, подняла руки, точно собиралась дирижировать.
— Ребята, может споем? — Освещенная пламенем костра, тоненькая, рыжеголовая, она вызвала на юношеских лицах одобрительные улыбки. — Какие песни знаете? Давайте споем общую!
— Всякие знаем! — выкрикнул худощавый паренек, жарко краснея до самых корешков светлых пыльных волос…
— Порядочек! Фая, начинай «целинную»…
Парни не подхватили песни. Растерявшиеся девушки спели за «целинной» еще одну — «студенческую», и замолкли.
— Товарищи, вы почему такие? — спросила Лида. — Давайте познакомимся. Неудобно так. Мы поем, а вы молчите…
— Мне бригадир петь запретил, — неожиданно выпалил Володька. — А у них характеры молчаливые, — кивнул он на друзей. — Иной раз за день слова не добьешься. Спасибо, хоть вы приехали…
Ребята, переглядываясь и подталкивая Друг друга локтями, сдержанно и смущенно улыбались. И опять ни один из них не произнес ни слова.
У Вольки от возмущения затрепетали тонкие ноздри. Не стерпев такого унижения, она поднялась и быстро скрылась в палатке. Поугрюмевший Володька посмотрел ей вслед.
— Хорошо, — сказала тогда Лида. — Если у вас нет голосов, будем танцевать. Ноги есть у каждого…
Снова неудача — ни один не вышел в круг. Зря Нюська меняла пластинки, кружилась в паре с Севочкой перед молчаливыми хозяевами. Все было напрасно. Девушки пытались сами
приглашать парней, но те мялись, отказывались, прятали за спины непромытые руки.
Так и разошлись девушки, не понимая, что произошло, почему не удалась встреча.
Раздосадованная Лида сразу же легла в постель, закутавшись с головой одеялом, остальные принялись спорить. Нюська горячо уверяла, что с парней и спрашивать нечего. Ясно — не знают городских песен и танцевать не умеют. Разве им до развлечений? С ранней весны в степи, на работе, зимой сидят по хатам.
— А по-моему, они просто-напросто издевались над нами, — сказала Люся. — Кажется, во всем виноват этот Володька. А ты, Волька, как думаешь? Спишь? Почему удрала?
— За вас обидно сделалось и ушла. Приехали, распелись соловьями! А может, они за день устали как черти? Путем даже не умылись, а тут фифочки разряженные… Танцевать захотели, румбами да фоксами хвастаться начали…
За палаткой пиликнула гармошка. Завздыхала как-то нежно и немножечко грустно. Следом за робкой мелодией зазвучал бархатистый голос:
— И совсем нескладно, — шепнула Тонечка.
— Тише… — Нюська приподнялась с матраца. — Это Володька.
Почти у самого входа раздались шаги, шепот, и все затихло.
— Крадутся… — Люся приглушила смех. — Галка, жмись ко мне, сейчас нашу Тоньку похищать начнут. Ведь она самая толстая…
— Они сами нас испугались. Я по глазам видела, — отозвалась Тонечка…
В эту самую минуту из вагончика, где помещалась кухня, внезапно долетел непонятный звук. Будто несмело ударили по жестянке палочкой. Стихло и опять задребезжало. И потом вдруг началось! Невидимый оркестр загремел на жестяных мисках, на бутылках, банках. Послышались глухие удары в огромный бак, и, перекрывая все эти звуки, хор мужских голосов грянул песню.
Тот же мотив, те же слова, но ничего похожего на слабенькую «целинную», которую с час назад пели девушки. В этой песне звучала сила, захватывающая, могуче разливающаяся по степному простору…