Но это еще не самое худшее, как уверял папа. Иногда сверху слышался стук, хотя мистер Мерчант явно жил один. По словам отца, он разок-другой улавливал какие-то движения в коридоре. Однажды вечером, отдав мистеру Мерчанту покупки, он поднялся, чтобы проверить, не вломился ли кто в дом, и почувствовал, как что-то коснулось его шеи. Он сказал, что тогда его тело прошиб озноб.
Петра вздрогнула от этого воспоминания.
Она показала Мэнди этот дом пару дней назад, когда они возвращались домой из школы. Новенькая сказала: «Вот это помойка!» Петру это оскорбило. Вот в чем проблема с друзьями. Их мнение не всегда совпадает с твоим. Тина знала, что Петра интересуется этим домом, поэтому поддерживала разговор. Тина понимала Петру. Однажды Петра сказала, что они проберутся вдвоем (без Мэнди) в этот дом, чтобы осмотреться. Тина скривила лицо после этих слов, но Петра и бровью не повела. Она всегда умела убедить подругу делать то, чего хочет.
Позже тем вечером, после просмотра записей «X-Фактора», после пиццы, чипсов и мороженого, она предложила Тине стать сестрами по крови. Та сразу же согласилась. Петра торжественно объяснила, что Мэнди не должна об этом знать. Тина поклялась и скрестила пальцы на обеих руках. Когда настало время ложиться спать, Петра пронесла в спальню кухонный нож. И как только в доме все стихло и не осталось сомнений, что мама Тины заснула, она достала его из-под подушки и порезала большой палец.
– Ого! – громко заявила Тина, на ее лице отразился шок.
Из пореза выступила кровь, и Петра тихонько застонала, но все же подняла большой палец, игнорируя жгучую боль.
– Твоя очередь, – прошептала она Тине и передала нож.
Та с нездоровым цветом лица быстро замотала головой.
– Всего лишь крошечный надрез.
– Не знаю… мама будет…
Петра схватила Тину за большой палец и поднесла кончик ножа к коже. Девочка крепко закрыла глаза и сжала зубы. Петра на мгновение замешкалась. Себе сделать легко, кому-то другому – в разы сложнее. Особенно когда Тина тянула руку к себе. Она посмотрела на свой палец, с которого кровь капала на футболку. И быстро надавила кончиком ножа на мягкую подушечку большого пальца подруги.
– Ауч!
Тина открыла глаза и увидела кровь.
– Быстро!
Петра соединила их пальцы и другой рукой крепко сжала вместе.
– Чтобы кровь смешалась, – объяснила она Тине, которой явно было дурно.
– Теперь мы сестры по крови? – спросила напуганная подруга.
– Навсегда, – ответила Петра.
Тина посмотрела на предплечье Петры. На синяк – темное облако на ее коже.
– Обо что-то стукнулась, – сказала она, все еще сжимая большие пальцы.
Тина отвела взгляд. Она и прежде видела синяки.
На следующий день Петра вернулась домой после двух. Открыв дверь, она увидела на столике папины ключи. Но вокруг было тихо, не слышно ни радио, ни телевизора. Он лег спать. Его пиджак висел на спинке дивана в гостиной, на кофейном столике стояли чашка и тарелка. Дверь в его спальню была закрыта, и оттуда доносился храп.
Петра скинула рюкзак и пошла на кухню. На стойке лежала записка от папы.
Ничего не готовь.
София купит еды навынос. Папа.
Папа называл свою подружку Софией. И Зофия считала это забавным. Англичанам легче говорить «София». Но Петре нравилось польское имя: Зофия Банах. Из Варшавы. Завибрировал телефон, и она достала его из кармана. Пришла эсэмэска. Похоже, Зофия каким-то образом почувствовала, что Петра думала о ней. Она открыла сообщение.
«Покупаю китайскую еду, moja mała róża. Идет?»
«Moja mała róża» на польском означало «моя маленькая роза». Зофия стала называть ее так после того, как Петра рассказала об их дуэте «Красные розы».
Она улыбнулась.
Ее папа тоже часто улыбался, когда только начал встречаться с Зофией. Но сейчас он то и дело куксился, а иногда и злился на нее. Зофия словно этого не замечала. Петра видела, как она, что-то напевая, заваривает папе чай, а потом как тот закатывает глаза в ответ на ее слова. Это не могло не огорчать.
Петра нахмурилась и потерла запястье, которое снова заныло. А затем попыталась выкинуть мрачные мысли из головы. У нее день рождения. Ее ждет китайская еда и подарок от Зофии.