– Нет, уже на смене. Вышел в кафе взять сэндвич и чай. Хочешь ко мне присоединиться? У меня есть всего пятнадцать минут, но я решил сделать перерыв.
– С удовольствием.
Они вошли в небольшое кафе в паре шагов от метро. Он купил себе еду, а она – банку газировки. Они заняли высокие стулья за столиком у окна с видом на улицу и прохожих. У них мало времени, поэтому Мэнди решила быть храброй и задать несколько вопросов.
– Я хотела спросить вас о деле, – сказала Мэнди.
– Давай, – ответил он.
Офицер Фаррадей мучительно пытался открыть упаковку с сэндвичем. Когда ему это удалось, он выдохнул и откусил огромный кусок.
– Когда полиция в самом начале вела расследование, они не думали, что судьба двух девочек могла быть разной? Другими словами, с Петрой случилось что-то одно, с Тиной – другое?
– Почему ты спрашиваешь? Что-то вспомнила?
– Нет, нет. Просто много думала об этом.
Он вздохнул.
– Детективы принимали во внимание каждый возможный сценарий. Сначала они считали, что девочки пропали вместе. Пытались связать это с убийством мистера Мерчанта, поэтому сосредоточились на преступлении, совершенном группой лиц на почве наркотиков. Даже проверили версию с педофилией. Изучили окружение Джорджа Мерчанта, его личную жизнь, старые компьютеры, найденные в доме. Ничего. Всех версий не перечислить.
Снаружи загорелись фонари. Сразу стало темнее; даже рождественские гирлянды казались контрастнее, более резкими. Мэнди вспомнила висящую в кабинете доктора Шуклы картину – «Автомат». Так называли кафе с самообслуживанием, в которых стояли торговые автоматы, хотя на картине их не было видно. Только женщина сидела за столиком поздно ночью. От картины веяло одиночеством, будто у этой женщины не было никого и ничего в целом мире. Мэнди подумала о Петре. Она убежала и обрела своего рода счастье. Правильно ли портить это? Если она пойдет в полицию с ее историей, тогда газеты посчитают своим долгом найти Петру, где бы та ни находилась. Имела ли Мэнди право рушить ее жизнь?
– Значит, все произошло в том доме? Точно?
– Ну, это следует из криминалистической экспертизы. В гостиной нашли волосы Петры, а на кухонной двери волокна ткани толстовки Элисон Пойнтер. Ты же знаешь, что Тина тогда была в ней. Так что, судя по всему, они вошли туда и больше не вернулись.
Мэнди поразилась. Волокна с толстовки Тины обнаружили на кухонной двери. Но не дальше. Это подтверждало историю Петры.
– Дело закрыто?
Офицер Фаррадей покачал головой и засунул в рот последний кусочек сэндвича. Пожевал его с минуту. Затем достал из кармана большой носовой платок и вытер рот, промокнув уголки.
– Его никогда не закроют. Если только их не найдут. Дело этих двух девочек всегда будет открыто. Его пересматривают каждый год. В этом году из-за сноса дома снова опросили некоторых людей: соседей, тех, кто находился на улице и видел белый фургон, тех, кто ходил в газетный киоск. Детективы хотят выяснить, не подстегнула ли активность вокруг сноса дома их память.
– Сложно поверить, что никто ничего не знает.
– Ты последняя, кто их видел, Мэнди.
– Почему меня не допрашивали?
– Принято решение, что твои показания были полными, и мы не видели причин снова привносить это в твою жизнь. Хотя кажется, что ты много об этом думала. На самом деле…
Он открыл один из кармашков и достал стопку визиток. Одну отдал Мэнди. На ней было написано имя, номер сотового и е-мейл.
– Это на случай, если тебе что-то станет известно. Даже по прошествии всего этого времени. Необязательно идти в участок и раздувать шумиху. Если позвонишь мне, а я не отвечу, оставь сообщение, и я свяжусь с тобой, как только освобожусь.
– Спасибо, – сказала она, принимая визитку.
Когда он ушел, Мэнди осталась сидеть в кафе. Она смотрела на улицу и пыталась возродить события того вечера. Было темно и холодно. Когда Петра и Тина скрылись за калиткой, она ушла. Притормозила у газетного киоска, но потом просто вернулась домой. Зачем ей ждать их, когда они ее бросили? Через десять минут она уже сидела в гостиной и смотрела телевизор, со злостью сверля взглядом экран. Похоже, она разминулась с Тиной всего на минуту. Подожди она там, в свету газетного киоска, увидела бы, как девочка выходит из сада, и они могли бы поболтать и подождать Петру. Возможно, Тина раскритиковала бы подругу. «Она такая упрямая!» – сказала бы она, и Мэнди бы это понравилось. Но она ушла домой, а когда Тина вышла из калитки, на улице уже никого не было.
Куда она пошла?
Направилась ли к газетному киоску, предполагая, что Мэнди может быть там? Она вспомнила мистера Джонсона, который всегда суетился над Тиной, стоило той войти в магазин. В тот день, когда они просматривали журналы в поисках идей для постеров, он вышел из-за стойки, подошел близко к девочке и спросил, не хочет ли она номер бесплатно.