– Слышь, барышня, прекрати вякать! – резко ответил командир омоновцев, и подошёл ближе.
– А то что? – не унималась Наташа.
– Бо́рзая, что ли? За сопротивление властям устроить? – сурово сказал командир.
– Всё-всё, сдаюсь! Но можно же повежливее общаться, – пробурчала она.
– Можно, если осторожно, – отрезал командир и повел их банную команду на выход.
Аня молчала, её тихонько потрясывало, она лихорадочно смотрела по сторонам и покорно шла по холлу бассейна. Народу было много. Она пыталась вспомнить, что натворила за последнее время, но ничего, кроме того, что устроилась в «Мальвину», вспомнить не смогла.
– Мы работаем в горячей доставке, если что, поняла? – шепнула Ирэн, будто подслушала её мысли.
Они стояли у двух огромных специальных милицейских машинах, похожих на грузовые. Порог, на который им нужно было шагнуть, находился у них как раз на уровне глаз. Как на него встать в платье без специальной лестницы, Аня не понимала.
– Первая под завязку! – крикнул кто-то, показывая, что мест в первой машине нет. – Во вторую давай.
– Ну-ка, прими в первую самую нетерпеливую! Пусть попарится, может, поумнеет. – Командир показал на Наташку, и двое бойцов легко забросили её в первую машину.
– Э! Ты ч-чё?! Повежливее. Т-те чё, больше всех надо?! – орала Наташка, не успев понять, кто и куда её несёт, но дверь за неё захлопнулась, а что там было дальше, Аня и Ирэн не узнали.
Зато им показали на вторую машину. «Господи, не буду больше курить поганую травку. Сейчас увезут куда-нибудь, будут бить, посадят ещё. Куда вот опять влезла, дура?!»
– И вы чё теле́житесь?! – крикнули сзади, по всей вероятности это относилось к ним.
– А как тут заходить? У меня руки даже не дотягиваются до дверцы, – ответила Аня, не понимая, как забираться на высоченный порог машины.
– А какого хрена в сауну каблуки и платье напяливать? – вопил тот же командный голос.
– И как быть теперь? – чуть не плача ответила Аня.
– Помогите забраться, чё рты раззявили?! – продолжал командовать грозный голос.
– Ну, правда, высоко так, – начала объяснять Аня, и её так же, как Наташку, подхватили сзади, стоящие на машине подали руку, и она очутилась внутри. Ирэн закинули таким же образом. В машине они обернулись в поисках места, присесть было негде, мужчины и женщины плотно стояли рядом.
– А как тут держаться? – спросила она непонятно кого, попыталась искать хоть что-то, за что можно было бы удержаться.
– Вручную, – ответили из толпы.
– Как это? – переспросила она, понимая, что действительно схватиться можно только за тех, кто рядом.
– Как все, – ответил тот же голос с усмешкой.
Всю дорогу они держались за руки, заваливаясь на того, кто рядом, извинялись, снова заваливались, покачивались, и плотно прижимались друг к другу. Вокруг них ругались, матерились, одни негодовали, по какой причине их забрали и куда везут, другие просто без причины проклинали тех, кто их сюда загнал. Ехали недолго, минут через двадцать, машина остановилась, двери открылись, все стали спрыгивать вниз, она тоже прыгнула и попала в объятья парня-омоновца, сказала ему «спасибо», повернулась, поискала глазами Ирэн, та стояла рядом.
– Проходим, не задерживаемся! Мальчики направо, девочки налево! – сказал кто-то из милиционеров.
– Вы чё, поссать нас привезли? – ответил развязно худощавый парень из толпы.
– Слышь, дохо́д, ты у меня сейчас не только обоссышься, но и обосрёшься, похоже! – ответил один из милиционеров.
– Сержант! – осадил его другой, и Аня узнала в нём того, кто проверял их паспорта в бассейне, а потом просил помочь сесть в машину.
– Опаньки, в натуре, ментовка, – сказал неприятный парень, от которого сильно несло перегаром, он еле стоял на ногах, Аня поморщилась.
Было темно, она пошла вслед за остальными, к зданию милиции, никак не могла понять, в каком районе находится, поискала глазами Наташку, не увидела, зато разглядела парней, которые шли впереди и были очень похожи на Марика и Славика.
Никогда в жизни она не попадала в милицию. Был всё же один случай, когда она проходила свидетелем по делу о краже: в поезде, когда ехала домой, в плацкартном вагоне, с бывшей одноклассницей Валькой Никоновой. Аня редко общалась с одноклассниками, после того как стала учиться в городе. Они случайно оказались вместе, но она была рада ехать с кем-то из своих, так как поезд приезжал рано утром на их железнодорожную станцию 101-й километр, как называлось Ко́шкино, и стоял одну минуту. Если бы кто-то подстраховал, чтобы не проспать остановку, было бы здорово.
Их ко́шкинская библиотекарша Верка однажды ошиблась. Она подрабатывала, ездила в Свердловск, возила оттуда вещи на продажу. А когда ехала назад, ей некому было подсказать, проводница уснула, и она вышла раньше на четыре километра, не знала, что машинист специально (так бывало в их краях), притормозил для рыбаков на остановке 105-й километр. Пришлось с большими тяжеленными сумками, по темноте, идти по рельсам до станции, брат, который встречал её на мотоцикле, не понял, что случилось, и уехал. От станции до дома, она ревела, несла поклажу по очереди: то одну, то другую. Оставить сумки боялась. Намучалась, бедная.