Она кивала и молчала, слова не шли на ум. Думала об одном: «Лишь бы отдали паспорт и отпустили, лишь бы отдали паспорт и отпустили. Никого левого больше не пущу в дом, никого, пошли всё…». Аня действительно перепугалась, она сидела бледная, измученная, сама не своя.
– Я же вижу, вы нормальная девушка, Анна. Давайте без чудачеств… Знаете, сколько к нам таких попадает? Потом не объяснишь, что не хотели или как так получилось, – продолжил он устало.
– Я п-понимаю, – пролепетала она, не очень понимая, о чём он говорит.
– Вы видели, что делают наркоманы за дозу? Да что говорить. – Он махнул рукой.
– Я правда понимаю! Я больше не буду, – проговорила она, скорее от того, что ей было неловко от того, что он думает, что ей всё равно.
– «Не буду», – передразнивал он. – Взрослый человек… Ладно, поверю. – Он всё ещё держал паспорт в руках, будто специально выжидал, и Ане казалось, что сейчас в его руках вся её жизнь, он глубоко вдохнул, тяжело выдохнул и медленно протянул ей паспорт.
– А куда мне сейчас? – Она взяла его и тоже выдохнула.
– Домой, куда, – сказал он и усмехнулся.
– А… хорошо, с-спасибо, – немного заикаясь, ответила она, не поверив своему счастью, долго шла по коридорам, спросила, как пройти к выходу, увидела заветную дверь и выскочила из милицейского участка.
Было раннее утро. Она быстро прошла к дороге, оглянулась, увидела железнодорожный вокзал: она стояла с другой его стороны, но тоже на улице Челюскинцев. Открыла сумочку, достала кошелек: деньги были на месте. Она долго соображала, в какую сторону ехать, потом поняла и перешла дорогу, чтобы поймать такси.
– Девушка, можно с вами познакомиться?! – услышала она женский голос, оглянулась и увидела Ирэн, которая так же, как она, шла по снегу в туфлях, платье и кожаной куртке.
Никогда она не рада была так Ирэн, как в это утро.
– Поехали скорей отсюда! – крикнула она Ирэн, девчонки обнялись и через минуту сидели в такси на заднем сиденье.
По радио Амира́мов пел свой хит «Молодая». Они не любили эту песню, скривились, засмеялись и запели в голос.
С Наташкой встретились через несколько дней, накануне Нового года, она рассказала, что тоже пробыла в милиции недолго, что от Марика ни слуха ни духа, девчонки решили, что приключений им на работе хватает, и встретили новогодний праздник втроем. Приготовили салатов, запекли окорочка с картошкой, купили шампанского, ликёров и повеселились на славу: взрывали хлопушки прямо в квартире, кидали серпантин друг в друга, зажигали бенгальские огни, танцевали и пели.
Проснулись втроем на двуспальной кровати, всё было в конфетти: пол, постель, прихожая, кухня, ванная, туалет, подоконник, посуда, мебель, вещи и они сами. Смотрелось сказочно, они посмеялись, удивились и никак не могли вспомнить, кто придумал рассыпать везде конфетти. С огромным трудом они вымели эти маленькие разноцветные кружочки отовсюду, точнее, подметала в основном Аня, Ирэн помогала ей убирать на кухне, Наташа валялась, ныла, что у неё раскалывается голова, что она не может пошевелиться и её всё время тошнило.
К вечеру немного пришли в себя и сели пить чай, Наташка сказала, что в Турции можно прилично заработать, на днях она туда улетает, и позвала с собой Ирэн, та сказала, что подумает, но может, чуть попозже. Аня немного обиделась, что её не позвали, но поняла, что у неё нет денег на билет, загранпаспорта и вообще страшно уезжать далеко, особенно после югославских рассказов Наташки.
Через пару дней, когда они приехали на работу, выяснилось, что всех вызвали на «субботник».
– Чё ещё за фигня?! – возмущалась Светка Беременная.
– Светочка, смирись, так надо, – коротко объяснил Серёжа, который опять был за охранника и водителя второй машины.
– Ничёс-се, надо, а чем я детей кормить буду? – поинтересовалась она.
– Светочка, у тебя ж ещё нет детей. И это, между прочим, тоже деньги… как говорится, услуга за услугу. Это же крыша: они вас защищают… если что. Кто-то, может, забыл про это, – объяснил он с нажимом в голосе.
– А это что, не ребёнок? Да пошли они… – Она показала Серёже на свой живот, он улыбнулся, сказал, что он в машине и чтобы они подходили, Беременная добавила, передразнивая его своей интонацией: «Если что»?! А если ничто?»
Деваться было некуда, они ехали в баню, на окраину города. Это было свежесрубленное здание, внутри вкусно пахло смолой и деревом, это немного радовало, но Светка Беременная заходила в баню, бубня под нос проклятия в адрес «бандитской крыши» и медленно раздевалась. Все остальные: Светик, Женя, Ирэн, Оксанка с Безумной и Олей Огинской – уже бывали на таком «субботнике», Аня же, как и Беременная, приехала впервые.