Оксана ещё немного поуговаривала его, но Саня молчал, как рыба, улыбался и велел сменить пластинку. Они уехали, сначала остановились у длинного девятиэтажного дома.
– Ну, давай поке́дова, увидимся скоро, – сказала Оксанка, вышла из машины, вслед за Саней и помахала Ане рукой.
Через минут пять вернулся Саня, увидел тревожный взгляд Ани, улыбнулся и решил её ободрить:
– Ладно тебе, чего раскисла? Сколько раз туда ездили, всё обходилось, – сказал он, имея в виду предыдущий разговор про Походную улицу.
– Но ты говоришь, там отморозки, – продолжала она тревожиться.
– Да не волнуйся, они понты́ колотят. Не принимай всё близко к сердцу, Анечка, жизни не хватит.
– Сначала рассказали, теперь не волнуйся, – ответила она, тяжело вздохнула и спросила: – Ты поэтому такой заведенный?
– Да ну их, – ответил он и переключился на водителя: – Нам вот тот дом, пятый подъезд.
– Близко так? – удивилась она.
– Да мы уезжать не будем. Потом возвращаться долго. Так же заберу вас: сначала Ксюху, потом тебя, – объяснил он, и они вышли.
Клиент оказался спокойным мужчиной невысокого роста, худенький, лет тридцати. Вёл себя галантно, обращался с Аней, как со своей девушкой на свидании: они даже перекусили, он рассказал, как живёт, что интересного происходит в мире, выбирал новости хорошие, всё делал вежливо, с особенной заботой. Помог ей в ванной, включил воду, смотрел на неё так, будто это была их обычная встреча.
Всё прошло быстро и незаметно, и хотя особых эмоций мужчина у неё не вызвал, Аня поняла, что такой, наверное, и должен быть идеальный муж. Она даже немного загрустила, когда нужно было уходить. Странно было, что такой приятный парень зовёт к себе девочек со стороны, было ясно, что он нормальный мужик. Они об этом немного поговорили после секса, когда пили чай с печеньем, которое он сам накануне испек. Звали парня Алексей, работал он в частной технической фирме, пытался создать свою. Рассказал, что жена не дождалась его, когда он остался на сверхсрочную службу в Афганистане, особо не хвалился заслугами, жену не ругал, объяснил, что денег на ребёнка даёт, квартира у неё есть, отношений он никаких пока не хочет, решил пожить один. Аня поняла что, скорее всего, он не может забыть жену и боится новой боли.
Алексей также осторожно заметил, что не понимает, почему такая классная девчонка занимается этим делом, сказал, что не осуждает её, но переживает и готов помочь, если что-то будет нужно, записал ей на листке номер домашнего телефона и попросил звонить, если будет туго. Никогда никто из клиентов не вел себя так. Ане в какой-то момент поняла, что, может, как Оксанка бросить всё, начать жизнь заново, с этим Алексеем. Ей не захотелось уезжать, она вообще заметила, что часто становилась сентиментальной.
Звонок в дверь показался резким и чужим. Это был Саня, уезжать пришлось. Они с Алексеем пристально посмотрели друг на друга, он поцеловал её в щёку, улыбнулся, шепнул на ухо: «Звони!», Саня заметил необычное нежное расставание и на выходе из квартиры, в подъезде, ревниво подколол Аню, она не ответила, даже замечталась, опять вспомнился встреченный накануне Игорёха, захотелось сохранить то редкое тёплое и домашнее, что появлялось в её жизни.
– Ань, ты чего?! Я тебе говорю! – повторил громко Саня, она остановилась на выходе из подъезда, повернулась к нему, чтобы ответить, он увидел, что она плачет.
– Э-э, подруга, так не пойдет! Ты раскисла совсем. Хороший мужик? – Он приобнял её и прижал к себе. – Не реви, дурёха. Ну, чё ты, Анька? – добавил он, немного отстраненно. – Я бы на тебе женился, ей-бох, женился бы. Честно слово!
Они постояли у входных дверей, Аня вытерла слёзы, захотелось спросить Саню, почему он на ней не женится, но она не решилась, он потрепал её по щеке, поправил воротник куртки, сказал, что всё образуется, и они поспешили к машине, где сидела Оксанка.
В офисе их ждали только для того, чтобы отправить на Походную. Поехали восемь девчонок, среди них была Аня. Котофеич лично сопровождал их, но от этого было не легче. Сказали, что он сам будет разговаривать с главным. Оля Огинская собиралась выходить, приходила в себя после получасового сна и ворчала.
– Я туда не поеду, мне и так по ночам х… снятся, а у этого ещё такой. – Она не договорила, её прервала Оксана.
– Не гони, Капустин, трахнем – отпустим! – Она подтрунивала над сестрой.
– Трахнут, а не трахнем. Они нас, а не мы их. – Оля Огинская продолжала негодовать, никто не останавливал их, все чувствовали себя именно так.