– Ага, просеял… лебеду на берегу. – Оля Огинская слушала его с суровым лицом и подняла вверх средний палец правой руки, обращая его к тому, кто ушёл.
– Три утёнка там, Оля, – сказала Безумная и пошла за остальными.
– Где? – спросила Оля Огинская, не понимая, о чём речь.
– В считалочке… три утёнка, – спокойно, без эмоций, повторила Безумная.
– Да и хер с ними! «А ты не лётчик, а я была так ра-ада, любить козлёнка из лётного отря-яда! А по осанке не видно, кто с Лубянки, Анке! А я во сне с тобой лета-ала, дура!» – громко, нервно и весело запела Оля Огинская, Саня обернулся и показал жестом, что не стоит так громко петь, она стала петь чуть потише, но всё же закончила куплет.
Они вышли их офиса, Саня закрыл двери на ключ, и все расселись по машинам.
В огромном холле на Походной улице два часа, о которых с большим трудом договорился Котофеич, прошли как показательные выступления ансамбля песни и пляски, под управлением главаря этой шайки-лейки Михаила Многочлена. Он ходил, командовал и смотрел: все ли при деле, кто к кому пошёл и, главное, кто к нему будет следующей. Периодически он громко объявлял о своих заслугах, мол, у него была пятая и кого бы ещё попробовать.
Всё это происходило в здании, похожем на Дворец культуры. Холл был огромный, там же находилось кафе, конференц-зал – вся территория, была в их распоряжении. Окна на первом этаже были не завешаны, все, кто там был, ходили голые или полуголые: девчонки, Миша Многочлен, его разухабистая братва, или, как он их называл, братки и пацаны. Ане очень не нравилась эта атмосфера, она вспомнила день, когда её вывозили из воинской части и солдаты пялились на неё. Она считала себя тогда проституткой, стало не по себе от того, что прошло совсем немного времени от тех пророческих мыслей. Она сидела и боялась сделать лишний шаг, у неё был маленький перерыв. Один из братков подошёл к ней, взял за руку, она вздрогнула, но пошла, продолжая размышлять о том, что теперь актёрские навыки пригодятся, как никогда, и сколько ещё этих «Ричардов третьих» будет в её жизни. Чувствовала себя тряпичной куклой: шла за тем, кто вел, старалась не показываться на глаза Мише Многочлену. Он всё разглядел, кто не был с ним сегодня.
– Захарыч, ты чё это у меня тёлку увёл? – крикнул он бесцеремонно тому, кто вёл Аню.
– Я не увел… – мялся Захарыч и не хотел отдавать Аню.
– Слышь, солнце! – обратился Многочлен к стоящей рядом с ним на коленях Безумной и, показывая на Захарыча: – Пойди с пацаном, у тебя хорошо получается, но я эту хочу. Мне шесть раз надо кончить, а мы чё-то подзастряли с тобой. – Он махнул Ане, чтобы шла к нему, она осторожно подошла и безропотно заняла место Безумной.
Главарь тут же решил поменять дислокацию и повел её на кожаный диван, который располагался поблизости, но в самом центре. Мимо них ходили все, кто хотел, было неудобно, страшно и неприятно. Она помнила слова девчонок о том, что после шестого раза этот гад успокаивается и становится добрым. Когда Миша Многочлен приблизился к ней, она поняла, что Оксанка не врала насчёт размера. Делать было нечего, она представила, что её могут пустить по кругу или забить ремнями, если она не удовлетворит этого придурка.
Ане казалось, что прошёл час, прежде чем Многочлен заорал «ура», наклонился к ней, сказал, что она «солнце и молодец», тут же отошёл, начал хвастаться всем, что опять смог шесть раз подряд. Аня поняла, что можно идти, быстро начала искать глазами одежду, никак не находила. Многочлен зашел в кабинет поблизости и вышел в спортивных штанах.
– Пошли, солнце, я тебе налью, – сказал он Ане.
– Можно только я оденусь? – осторожно спросила она.
– Конечно, ты чё?! Я чё такой страшный? Не дрожи, солнце! Ты молодца, иди одевайся! – похлопал он её по голой заднице.
– Всем одеваться и пить! – скомандовал он на весь холл, несмотря на то что кто-то ещё не закончил, потом повернулся к Ане и сказал: – Приходи в кафе, солнце. Она кивнула и ушла искать одежду.
Она уже оделась и раздумывала, что же сделать, чтобы не идти в кафе с Мишей Многочленом, как зашли Михаил Викторович, Дима с Саней и новенький Юра, который снова осмотрел вокруг своим фирменным взглядом. Аня обрадовалась, быстро пошла к ним, показывая, что готова ехать. Остальные девчонки ходили полуголые, но тоже были рады уехать. Обычно девочки не ходили в таком виде перед охраной, да и охрана всегда стояла в стороне, но сегодня был особенный случай: Котофеичу нужно было показать, что он не боится «быков с Походной», пришёл вовремя и делает, как договаривались.
Аня обменялась с Саней и Димой привычными подтверждающими, что всё в порядке, взглядами и жестами, и пошла в машину. К Михаилу Викторовичу вышел Миша Многочлен, они пожали друг другу руки, выяснили, что «базара нет» и сейчас все выйдут. Братки Многочлена по привычке, а может, была договорённость, подтягивались к общеё сходке. Чувствовалась напряженность, и, как потом выяснилось, не зря: «Быки с Походной» наглели, пришлось ждать полчаса, пока последняя девушка, а это была Оля Безумная, выйдет из кабинета наверху. Как потом она рассказала девчонкам, с ней одновременно были двое.